|
ДЕДОВ ДОМ
Дедов дом, где вдоль стен полати,
Печка русская с добрым теплом,
И черемуха в свадебном платье
Под резным красовалась окном.
Здесь родных после долгой разлуки
Дед усаживал под образа.
Помню эти тяжелые руки
И в прищуре с хитринкой глаза.
Бабка что-то на стол гоношила,
И мы пили из братины квас.
Помню дедовы дратву и шило,
За которые порот не раз.
Под иконами тлела лампада,
И прохлада гуляла в сенях.
И порою нет с памятью сладу –
Мне б в подворье влететь на санях!..
Но к чему брать плацкартный билет,
Торопиться с нелегкою ношею,
Ведь давно дома дедова нет.
А экспрессы не ходят в прошлое.
* * *
Среди смут, в недороды,
С фронта слушая вести,
Даже в гиблые годы
Пела Русь свои песни.
И в страду, и в путину,
В череде жарких буден,
Словно вдохом единым,
Жили русские люди.
Но сейчас, где спросить –
В Костроме иль в Рязани –
Почему на Руси
Люди петь перестали?
*** ДРУГУ
Посвящается Саше Литвиненко,
стойко принявшему мученическую смерть
Сползает тихо воск свечей,
И мысли вскачь бегут, как кони.
Гвоздями ядерных лучей
Пробиты Сашины ладони.
Скупа слеза мужская
пусть,
Ознобом горя не согреться,
Но освещает людям путь,
Сгорая, вырванное сердце.
Кремлёвский карлик смог посметь...
И Саша, на твоей я тризне.
Любая смерть – всего лишь смерть,
Любая смерть – начало жизни.
Зинуля
В страны забугорные, иные
Нас, детей истерзанной России,
Белые, гнедые, вороные
В даль деньки лихие выносили.
Господи, с разбитыми губами
Обломился мне двадцатый век.
Паспорт новый выдали с гербами,
Я теперь свободный человек.
Ты стакан наполни-ка, Зинуля,
От совка совсем я протрезвел.
Не догнала бандюганов пуля,
Не сломил ментовский беспредел.
Мне рычала брызжущая харя:
«Ты, подлюга, больно нагл и смел...»
А теперь мозги не надо парить,
Я – эсквайр, или просто – сэр.
Здесь не валят «черных» за Россию
И за наших разудалых баб.
И бредем мы с Билом керосинить
К нашей Зинке в наш любимый паб.
Как не напрягались, не согнули,
Не убили веры и надежд.
Наш граненый наполняй, Зинуля,
И горбуху черного отрежь.
Белые, каурые, гнедые
В лихолетье дни нас выносили.
Ты налей нам, Зина, по единой
За тебя, за наших баб красивых.
* * *
Чекистская пуля
Не покажется мало:
Лишь вспомню об этом,
Боль сердце нагнала
Чекистским приветом.
Не падали бомбы.
Сирены не выли,
Из прошлого подло –
И сразу навылет.
Убийство не фактом.
Ночами не сплю я.
Пробила инфарктом
Чекистская пуля.
Пижама на стуле…
Боль не убывает.
Не свинцовая пуля,
Но меня убивает.
Май 2005
Госпит
Мякиш хлеба нам был вместо соски
Для рождённых у этого моря,
Где шумят корабельные сосны
И суда провожают у мола.
Мы ныряли ватагой с причала,
Игнорируя холод стойко,
Где горластые чайки кричали,
Залетая на нашу помойку
Здесь взращённые морем с пелёнок
Уходили на сейнерах юнги
И, закатами опалённые,
Возвращались в хибары на дюнах.
И девчонки в чешуйках солёных,
Отрываясь от нудной работы,
Убегали в стога соломы
Нам шептать про заветное что-то.
Мы травили про дивные страны,
Про шторма, про ветра и пучины
И, коростой морской обрастая,
Получали здесь титул «мужчины».
А ты не ходил под разбитыми храмами,
Где падали главы, цепляясь крестами...
Легко тот смеется над старыми шрамами,
Кто не был ни разу избит или ранен.
И рушили Бога, с душою поссорясь...
Сегодня нас сделав за все виноватыми.
Летят купола, цепляясь за совесть,
С душами нашими безвинно распятыми.
|