Он знал, почему выбрали именно его -были уверены, что он это сделает так, как надо, ибо задумал давно и искал способ. Его и схватили тогда, когда он должен был это совершить, но не успел. А накануне он пошел к Богу -своему Богу и сказал: этот человек изверг, из -за него мой отец, самый умный и бесстрашный, всегда во всем первым, оказался отброшенным назад, потому что это Z. подстроил все так, что отца втянули в авантюру, потом подставили ловушку, а потом в результате эта страшная болезнь, и смерть в конвульсиях и муках. И это Z. сделал так, что отца пришла проводить лишь горстка старых друзей. Z. искалечил и мою жизнь. Разве я не старался, разве я не был первым в классе, как просила меня мать, говоря- ради отца, во имя отца ты должен быть сильными и образованным. Разве она не отдала все золото, которое у нее было, на то, чтобы заплатить за обучение в лицее и в университете, потому что так положено в нашей семейной традиции: золото можно потратить только на две цели: принять достойно гостей и дать детям образование. И когда у меня появился шанс вырваться в лидеры, снова на пути встал этот человек, Z. «Слишком молод, -сказал он об Эдварде, -и ему еще надо многому научиться, и умению владеть собой, и пониманию нашей веры и истории, и той ответственности, которую каждый несет за всех остальных». Его слово было закон.

-Вместо того, чтобы быть в числе первых, с равными мне по уму и способностям, -думал Эд, я с моими знаниями и энергией вынужден тащить эту лямку на работе, чтобы не умереть с голоду, и это из-за него. А Z., этот сильный, коварный и жесткий зверь, оказался на такой вершине, что в его руках судьбы миллионов. Разве это справедливо? У меня нет будущего, теперь у меня нет иного пути, -говорил себе Эдвард и стал готовиться.

Сын мой, -уговаривала его мать, постарайся преодолеть в себе ненависть, иначе она захватит тебя целиком, и станет тобой управлять. Ты считаешь, что с твоим отцом поступили несправедливо, и ужасно, что последний год, искалеченный телом и душой, он провел в таких страданиях. Но поверь, сын мой, это только нам кажется, что мы понимаем, что справедливо, а что нет. Наверно, есть высший суд, и самое большее и правильное, что мы можем сделать -это постараться понять, почему Он вынес такое решение, и всегда спрашивать только с самих себя. Сын мой, -умоляла его мать, -будь сильным, преодолей ненависть и жажду мести, пока они еще не овладели тобой.

Но Эдвард уже был их рабом, он слепо и неумолимо шел к цели, решив, что сумеет сделать это сам, один, он не боялся смерти, он ждал с ней встречи сознательно и спокойно. Жажда отмщения –кровопийца, селящийся в людях, подталкивает их к изобретению самых разных способов. Но самым надежным для совершения задуманного, с самых незапамятных времен, как подтверждают классики, остается яд, чуть самую малость изменились лишь средства его доставки к жертве.
Это было год тому назад, Эдварда быстро вычислили: на ловца, как говорится, и зверь бежит. Его взяли, сберегли, обучили и приказали ждать нужного момента. И вот он настал. На Z. была объявлена охота, его надо было убрать; знали, что это сделать непросто –он ходил в плотном кольце охраны, постоянно менял, на ходу, места встреч и ночного сна. Но нет такой вещи, как полная безопасность, даже у тех, кто от природы наделен предохранителем, неким чувством, предостерегающим об опасности.

Итак, завтра. Завтра будут похороны -массовка, когда можно легко вклиниться в толпу и подойти столь близко, сколь необходимо. Z. будет обязательно -хоронят его ближайшего сподвижника. Эдвард понимал, что скорее всего произойдет после этого. Z. -это уже не тот харизматический, но провинциальный герой, он в зените власти, подобен дирижеру -взмах, и зал из полной тишины взрывается шквалом оваций; он управляет массами, поэтому стал столь опасен. И если с ним что -то произойдет, все знают, откуда прислали убийцу. И тогда не удержать лавину. И мир взорвется войной. Это будет не та, что раньше, когда видели врага в лицо, когда страны, как солдаты в окопах, стояли друг против друга. Это будет война в темную, без разделительных полос, без отличительных знаков, и Женевские конвенции не определяют ее правила. Всем будет мерещиться враг повсюду. В тотальном страхе все будут уничтожать друг друга. Эд понимает это, но ему все равно, он должен отомстить. Он просил своего Бога дать ему шанс, и он его получил, значит все правильно. Завтра он бросит жертву -этого человека в пасть сидящего внутри него и рвущего его сердце монстра, и тот успокоится. Что будет дальше- не имеет значения.

Эдвард был доволен и почти спокоен. Но заснуть не мог, до утра оставалось несколько часов. Он встал и включил ТВ. «Это произошло после того, -звучал голос за кадром, -как прогремел выстрел в Сараево». Шел художественный фильм о молодом солдате -греке из бедной крестьянской семьи, брошенном в мясорубку на передовую фронта. Фоном служили документальные кадры; вот пошла очень старая лента, но четко видно, как эрцгерцог Франц Фердинанд, наследник австро- венгерского престола и герцогиня София, выходят из вагона на перрон, садятся в открытый экипаж, оба нарядные, эрцерцог в шлеме с плюмажем. Сразу затем идет монтаж в виде старой документальной хроники. В машину кто -то бросает бомбу, затем кадры -фронт и герой, такой молодой, совсем почти мальчик, вместе с другими роет окоп и выглядит так нелепо, почти комично и страшно -испуганный, в смешной, слишком большой для него форме. Кадры перемешаны, не понятно, где хроника, где фильм.

На черно -белом экране быстро -быстро бегут солдатики, огнем их сметает, они разом падают, потом бегут другие, падают, и снова, и снова. Затем город, разрушенные дома, вереницы женщин с узлами на спинах, за ними семенят дети. Вновь маленький солдатик -на передовой, в окопе. Он чуть наклонился, и прямо через то место, где только что была его голова, прошли пули, и именно в эту сторону повернулся его товарищ. Солдатик поднимается и в ужасе видит, что тот, кто был рядом, без головы. Бьют -бьют, рядом с ним падают один за другим. Солдатик облит их кровью, он пытается стрелять, но от ужаса парализован. Что -то тяжелое падает ему спину, он стряхивает и обнаруживает, что это оторванная нога соседа.

Эдварда начинает мутить, он нажимает на канал CNN, на экране интервью с генералом Пентагона Питером Пэйсем. «Я не буду улыбаться во весь рот, -браво говорит холеный военный, но, право, наши дела в Ираке идут очень- очень хорошо, со всех точек зрения». Эд находит канал кино -идет очередной блокбастер, человек в маске из суперпушки выстреливает в группу чернокожих, вверх взлетают руки, ноги, головы. -Что за чертовщину крутят, -еще больше раздражатся Эд, переключает на последние известия. Корреспондент BBC в Ираке беседует в госпитале с иракцем -врачом. «Сколько раненых, сколько убитых? -пытается выяснить он вслед за сообщением о взрывах в казармах. -Я не знаю, -выдавливает из себя врач, мимо один за другим санитары с отрешенными, словно неживыми, как маски, лицами, проносят носилки с обезображенными телами живых и полуживых, с одной носилки падает на пол рука. -Оставьте нас, -в отчаянии шепчет врач, -я и так схожу с ума, я сам скоро буду там, пройдите в палаты, поговорите с выздоравливающими». Следующий кадр: корреспондент идет к кровати, что у окна, там сидит девочка лет десяти, рядом с ней мать, вся в черном. Камера показывает, что в том месте, где у девочки должна быть нога, пустота. «Ей оторвало ногу при обстреле, когда в дом ворвались американские солдаты. Кто -то им сказал, что у нас скрываются террористы», -объясняет мать девочки и закрывает руками лицо. Малышка всхлипывает: «У меня так болит эта нога, -говорит она, -показывая на пустое место, -потому ее неправильно похоронили».

Эдвард чувствует, что мышцы тела натягиваются, как тетива лука. Он переключает на фильм «Выстрел в Сараево»- так он называется. Там солдатик мечется между телами в месиве убитых и умирающих вокруг него. Эд вглядывается в экран и отчетливо видит, как наплывают кадры его завтрашнего дня -точно так, как это было запланировано и отрепетировано много раз. Вот он, переодетый в форму брата умершего, в маске несет вместе с другими его гроб. Когда они приближаются к шеренге, в которой идут самые главные, он освобождает плечо, просит его подменить и подходит близко, почти вплотную к Z. Укол незаметен, еще один и еще, по судорогам пальцев на руке Z. он понимает, что дело сделано, возвращается к процессии, заходит с другой стороны, ставит гроб на плечо, и тут слышится страшный, почти звериный стон, все оборачиваются. Z. бьется в конвульсиях. Начинается паника, он видит это на экране, в кадре, наложенном на искаженное лицо солдатика в окопе, он стоит рядом с ним, но почему там? Он знает, что должен был сразу уйти, как только началась паника, почему же он там в окопе? Это же не та война. Но получается, что он и солдатик в окопе -это один и тот же человек, но странным образом раздвоившийся. Эдвард пытается выбраться из окопа, но тут на него падает раненый солдатик, затягивая вниз. Смертельный страх охватывает Эдварда и освобождает его от взятого обязательства.

Рано утром звонок разбудил важного человека.
-Ночью он сошел с ума и сам себя уничтожил.
Пауза.
-Хорошо, откладывается, пока.
В десять утра важный человек смотрит прямую трансляцию похорон. Z. идет плечом к плечу с другими. Охранников не видно, они, конечно, здесь, но незаметны. «Его можно ненавидеть, -думает, важный человек с холодным омерзением, но не признать силу нельзя, она чувствуется даже с экрана, а уж те, кто рядом -безусловно в ее власти». Неожиданно Z. на мгновенье останавливается, как бы спотыкается, -почти точно в том месте, где «это» должно было произойти. Он поднимает вверх голову, словно силится что -то увидеть. Одно мгновенье и ускоряет шаг.

-Ну что же, и в этот раз проскочил, -думает важный человек. Посмотрим, что дальше. Неужели правда, что они тренируют в себе интуитивные импульсы, как утверждают. Ерунда, басенки для нервных дамочек. После новостей пошел очередной блокбастер. «Герой», вооруженный до зубов невиданной техникой, целится в группу бородатых террористов, пытающихся захватить здание посольства. Конечно, во время успевает подскочить, в ход пошло современное оружие, взлетают оторванные руки, ноги, головы. В кабинет вошел помощник.

-А, последний блокбастер, - и переключает на новости.
Важный человек этого не видел, он смотрел в окно и когда поворачивает голову -на экране взрывы, искаженные лица, месиво из оторванных рук, ног.
-Все еще фильм? -спрашивает он.
-Нет, -отвечает помощник, -это Афганистан. Диктор сообщает, что ошибке вместо группы Завахири, которая, как донесла разведка, должна быть проходить по этой дороге, расстреляли похоронную процессию.

Ну что делать, бывает, -думает про себя важный человек, -впрочем они все равно шли на кладбище, днем раньше, днем позже. Машинально нажимает на кнопку дистанционного переключателя -на экране снова взрывы, горы убитых. Усмехается: где реальность, где вымысел трудно понять, грань между ними стерлась, и идет пить кофе.

-Готовьте следующего человека для Z., поторопитесь, -приказывает он помощнику, -чтобы получилось, -он смотрит на календарь, -к июню, лето- хорошее время для начала войны.
Есть, -отвечает помощник. Он опускает голову и, стараясь не смотреть в глаза важному старому человеку, выходит.

Старые мужчины готовят и начинают войну, -с горечью думает он, -молодые в ней умирают.
(И очень немного истории. Она повторяется -как трагедия и как фарс. В последние дни, когда постоянно крутились одни и те же слова: Милошевич, Сербия, Гаага, инфаркт, отравлен, невиновен, вина не доказана, беспорядки, и снова и снова все те же слова, по одному из иностранных каналов -по чистому совпадению -шел фильм о первой мировой войне, поставленный по книге одного, ставшего в последнее время известным, английского писателя, и это казалось не случайностью, а страшным предзнаменованием. Не ради красивого словца говорят, что Балканы -это пороховая бочка, так же, как и Ближний Восток, и, увы, некоторые другие районы. Чтобы произошел взрыв достаточно искры, выстрела. Балканы были эпицентром, нервным узлом, вобравшем в себя амбиционные замыслы и острые противоречия, раздиравшие Европу. Шла борьба за раздел земель бывшей Оттоманской империи. В 1912г. она вылилась в войну между балканскими государствами. Националисты в освободившейся от турецкого господства православной Сербии вступились за братьев по крови и вере, страдавших под католическим правлением Австро -Венгрии. Ни для кого не было тайной, что организация «Черная рука», которая ставила целью собрать в единое сербские меньшинства, -ее девизом было «Объединение или смерть», а на печати -выгравированы череп и пузырек с ядом (яд- самое верное и легкое средство), готовила план убийства эрцгерцога в Сараево. Было очевидно, что это прелюдия страшной катастрофы. Нужен был только выстрел. Солнечным воскресным утром 28 июня 1914г. в 9.45 наследник австро- венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд, и герцогиня София прибыли с государственным визитом в Сараево, центр имперской провинции Босния и Герцеговина. Длинный день с речами и церемониями волею Судьбы для царской четы был сокращен до 65 минутного пути к смерти. Через 15 минут после того, как кортеж направился к центру, в машину была брошена бомба. Она упала на сложенную крышу автомобиля, скатилась на тротуар, потом под передние колеса и чуть на отдалении взорвалась. Машина эрцгерцога развернулась и стала двигаться в обратном направлении. Кто -то закричал водителю, что тот поехал не той дорогой. Он резко затормозил и стал разворачиваться у моста. Тут вышел никому не известный молодой человек Гаврило Принсип и, прежде чем его схватили, успел сделать несколько выстрелов, убив эрцгерцога и его супругу. Он был один из шестерки террористов «Черной руки». И тогда император Австро – Венгрии Франц Иосиф написал немецкому кайзеру Вильгельму, что намерен «устранить Сербию с политической арены, потому что в ней весь корень зла». Австрийцы направили в Сербию ультиматум, зная заранее, что будет отклонен. В отчаянной попытке предотвратить войну сербы предложили рассмотреть дело в Международном суде в Гааге. Как страшно повторяются одни и те же слова, словно кто –то бросил их в чудовищный калейдоскоп, потряс и снова выпала почти та же картинка.

28 июля 1914г., через месяц после смерти эрцгерцога, император отдал приказ готовиться к войне. На следующий день Россия, выступая как протектор балканских православных славян, объявила всеобщую мобилизацию. Германия потребовала, чтобы Россия ее отменила. 1 августа началась первая мировая война. Лето, как некоторые считают, для этого хорошее время.
В первую мировую войну было вовлечено 38 стран с населением свыше 1,5 млрд., мобилизовано 80 млн. человек. Сколько человек погибло -ныне, 100 лет спустя, этого точно сказать никто не может и не хотят об этом вспоминать. Потому что идет новая война. Три года назад 20 марта в Ирак вошли войска союзников. По некоторым данным погибло более 80 тыс. иракцев.