События, описываемые в романе, и вымышлены, и реальны, так же как и его герои.
Они происходили в наши дни, вернее, в апреле 2002 года.
Глава 1. Апрель 2002 года в Москве.

Ким Виленович Пронин, заведующий отделом института сохранения мумии Ленина, Сталина Днепрогэсовна Кузьменко, старший научный сотрудник указанного отдела и Абрам Иосифович Ротшильд, генетик, выпускник МГУ и работающий в институте на общественных началах по приглашению Пронина, завершили, наконец, последние приготовления к историческому эксперименту.
Что бы ввести читателя в курс событий, напомним, что к апрелю 2002 года коммунисты потерпели поражение в Думе, необдуманно ввязавшись в полемику с центристским большинством, примкнувшими к нему «Яблочниками» и правыми, по вопросу о переделе думских комитетов и предполагаемого снятия Селезнева с поста Председателя Госдумы. Постоянно муссируемые СПС слухи о перезахоронении Ленина и передаче его праха земле, как якобы того желали его родные и близкие, приводили в ярость фракцию КПРФ, и длительное обсуждение этой проблемы занимало много времени у депутатов российского парламента. Это отрывало их от принятия важнейших экономических законов, обязанных улучшить материальное положение простого рабоче-крестьянского труженика, трудовой интеллигенции и рядовых армии и флота. «Нетрудовая» часть интеллигенции продавала свои творческие навыки и талант новым русским и получала за это хорошие деньги.
Уместно напомнить уважаемому читателю, что коммунистов на всех выборах в органы государственной власти – начиная от села и кончая Кремлем – поддерживали более 40% бывшего советского электората, и поэтому послеперестроечная жизнь в России - части СССР, под названием РСФСР, - протекала как бы в двух измерениях. Абсолютное меньшинство талантливых, нахрапистых, новых русских из среды бывших партийных, комсомольских и криминальных авторитетов, успели сколотить огромные капиталы из народного достояния, которое разваливалось, разворовывалось загадочной русской душой на заборы, самогонные аппараты и лом цветных металлов. Остальное ржавело, приходило в негодность по причине отсутствия государственного финансирования и полного обнищания народа, отдавшего последние сбережения, включая похоронные, финансовым пирамидам. Правда, еще в бытность СССР, социалистическое соревнования и многомиллионная армия ударников коммунистического труда могли на почти негодном оборудовании научилась выпускать товары народного потребления, включая гаубицы и автоматы Калашникова. Но ломка старых советских порядков привела в уныние эту часть населения, неспособного жить без команды сверху, что привело к резкому скачку употребления спиртных напитков на фоне общей апатии. Обычно в таких странах, как Китай, ухудшение материального положения увеличивало прирост численности населения – в народе шутили, что, у китайцев, мол, нет электричества и они по этой причине вынуждены коротать ночи в сексуальном труде, строгая новых китайчиков. Наш народ, естественно, шел своим путем, тем более, что лампочки Чубайса исправно функционировали.
Нарождавшийся средний класс при поддержке капиталистов всех стран, и новых олигархов, еще не окреп, что бы наполнить рынок дешевой едой и предметами первой необходимости – такими, как туалетная бумага, прокладки «Русь» и тампоны «Сибирь», и простому гражданину приходилось еле-еле сводить концы с концами. Бюджетная сфера развалилась, а новый Президент никак не мог справиться с наследием главных разрушителей СССР - Ельцина, который, вместе с украинцем Кравчуком, партийным функционером союзного значения бывшей КПСС, и белорусом Шушкевичем, профессором, втихоря, в Беловежской пуще, на границе с Польшей, под «Беловежскую» (крепкий фирменный напиток белорусов, представляющий 40-ка градусную настойку из трав беловежских лесов с включением небольшого количества отходов от жизнедеятельного хозяина беловежских лесов, главного его обитателя и достопримечательности Зубра) - ликвидировали государство рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции, которое было оплотом всех угнетенных народов мира, включая негров. В такой то исторической обстановке, оставшиеся преданными идеям пролетарского интернационализма и социализма, лучшие головы бывшей советской науки и ее военно-промышленного комплекса, без зарплаты, и средств на закупку современного технологического оборудования, продолжали удивлять мир своими открытиями. Конечно, это не относилось к другой части этих мозгов, которые, позарившись на капиталистический рай, ежегодно разъехались по всему миру десятками тысяч, а ушлый Гейтс, унюхав, не при помощи Сороса халяву, прихватывал тысячами выпускников российских вузов, в которых учились еще бесплатно, получая самые современные в мире знания. Последние из могикан некогда великой советской системы высшего образования – профессора и доценты - продолжали трудиться практически бесплатно на ниве народного просвещения, подзарабатывая торговлей поддельными сигаретами, колготками, сомнительной водкой и прочими товарами «народного промысла». Все это производилось в больших количествах ловкими ребятами, понаехавшими в столицу нашей бывшей Родины Москву со всех уголков бывшего СССР, Кореи и Китая. Особой ловкостью отличались граждане «кавказской национальности», каковой в природе не существовало. Но народная молва уже давно нарекла этим именем тех, кто ковал железо, пока не запахло жареным, явно завидуя их успехам в производстве материальных «ценностей», которые этот народ использовал, особенно горячительные напитки, не опасаясь пагубных последствий от их неумеренного потребления. Другие подзарабатывали в частной компании ритуальных услуг, которую еще не прибрал к своим рукам - для блага москвичей – мэр Москвы. Эта приватизированная компания, по заказу богатых новых и старых «русских», доводила до кондиции останки их бывших друзей, даже когда Прокуратура не могла найти ничего на месте преступления – там, например, где стоял шестисотый мэрс, зияла только воронка, или стояла ванна с серной кислотой. За отдельную, довольно щедрую плату, они делали точную копию клиента, чем приводили в изумление разбитных хозяев похоронной компании. Настало, наконец, время посвятить читателя в суть дела. Некогда большой и секретный НИИ мумии Ленина к концу 90-х годов почти захирел. Ассигнований на продолжение исследований не было, постоянные споры левых и правых депутатов о том, надо или не надо перезахоронить Ленина, давали правительству возможности свести до минимума финансирование прежде элитного научного центра, в котором работали не только талантливые, но и проверенные НКВД, МГБ и КГБ кадры. Этот институт был создан сразу после смерти вождя, когда «соратники» решили увековечить нетленный образ вождя мирового пролетариата. Они построили на Красной площади, у Кремлевской стены, Мавзолей. В нем должно вечно храниться забальзамированное тело Ленина для всеобщего обозрения, что бы народ верил, что дело Ленина живет и побеждает, и к этой победе ведут его верные ученики и последователи, во главе с грузином Иосифом Виссарионовичем Сталиным (это был его партийный псевдоним). Образ вождя мирового пролетариата должен быть нетленным. Посему партия большевиков придавала первостепенное значение тому, что бы при стихийных бедствиях, падениях метеоров, землетрясениях, пожарах, происках вражеских разведок, даже действиях потусторонних сил в полнолуние, и просто человеческое головотяпство проверенных кадров, вождь должен находиться в Мавзолее. А для этого должны быть наготове точные копии мумии вождя и строго-настрого храниться в секретном месте на случай указанных форс-мажорных обстоятельств. После перестройки в «воздухе запахло грозой», и после критики истории КПСС и его руководителей, демократы всех мастей взялись за святое всех святых – Ленина. Пораскапывали архивы, что бы найти генетических наследников вождя, докопались до его четверть-еврейского, четверть-немецкого происхождения. И вообще, многие из плеяды молодых реформаторов, бывших комсомольских вожаков, стали подвергать сомнению учение Ленина, которое, будучи размноженное на языках всех народов Земли и околоземного пространства миллиардными тиражами (это даже попало в книгу рекордов Гинесса), являлось историческим наследием коммунизма.
Ссылаясь на нерешенность этой проблемы в Думе, тем более, что бюджет социальной сфере трещал по всем швам, прежние, настоящие и, надо полагать, будущие члены правительства практически перестали финансировать работы, проводимые в Институте, ссылаясь на передачу освободившихся средств на улучшения благосостояния российского народа, ради которого оно жило и трудилось.

Глава 2. Жизнь продолжается.

Невзирая на тяжелое экономическое положение России, в ее научных кадрах продолжали варить мозги, в том числе и в области клонирования человека.
В указанном НИИ самыми добросовестными работниками была эта тройка сотрудников (прошу не путать с ежовской «тройкой», которая в довоенные годы без суда и следствия устраняла врагов советского народа). Используя опыт, знания и современные достижения мировой генетики, открывшую новую эру в клонировании сначала животных, а потом и человека (хотя человек был самым худшим из животных), эти ученые создали препарат, который упрощал процесс клонирования до безобразной простоты. Достаточно было найти один человеческий ген ( а их было миллионы в любых человеческих останках, или, например, в кусочке волоса, перхоти или одежде, в которой ходил будущий покойник), и обработать его специальным раствором, как появлялся двойник в том возрасте, в котором он был застигнут смертью. Опыты на кошках и собаках дали стопроцентную повторяемость результатов. После многочисленных опытов, указанные сотрудники испытали на себе изобретенный ими препарат, как и подобает настоящим, с большой буквы, ученым. И первым был руководитель, Пронин Ким Виленович. Как правило – и об этом говорит история науки, - изобретатели различных медпрепаратов, изобретенных для лечения массовых заболеваний, испытывали их прежде всего на себе, будучи преданы клятве Гиппократа (сейчас, правда, новые послеперестроечные головы, предлагают отменить эту самую клятву в медицинских ВУЗах и учреждениях, объясняя это возросшей ответственностью служителей медицинской музы). Опыт прошел успешно. Об этом никто не знал, все было строго законспирировано в лучших традициях революционного времени, и остальные члены этой научной группы так же добровольно подвергли себя клонированию, что бы быть генетически, идеологически и морально цельным коллективом. У двойников-клонов появлялось одно новое свойство – они были невосприимчивы к различным физическим воздействиям – не растворялись в кислоте, не сгорали, на них не действовала радиация. Механические повреждения, в том числе и от пуль, выпущенных из огнестрельного оружия, на них не действовали. Это беспокоило изобретателей больше всего – по сути дела, они клонировали человека, о котором мечтали военные – идеального воина. Выход из сложившейся ситуации был найден Ротшильдом. Он нашел формулу соединения, которое, будучи изготовленное в виде аэрозоля, распылялось на «объект» и тот в течение нескольких секунд превращался в исходный неживой биологический объект с теми же свойствами, которые были у него до клонирования. Так, Пронин становился прежним Прониным, Кузьменко – прежней Кузьменко, Абрамович – прежним Абрамовичем, кость собаки – костью собаки.
Поясним читателю и ф.и.о. наших героев. В далекие 20-е годы, когда переполненный энтузиазмом советский народ приступил к строительству социализма, в советских семьях были популярны имена и фамилии советских вождей и международных коммунистических движений. Часто родители, наиболее преданные идеям Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, называли своих детей сокращенными именами основателей и руководителей учения, которое должно было стать светлым будущим всего прогрессивного человечества. У Пронина имя было Ким, сокращенное название Коммунистического Интернационала Молодежи (КИМ, впоследствии превратившегося в ВЛКСМ), а имя его отца было Вилен. Это были начальные буквы имени, отчества и сокращенной фамилии вождя пролетариата Владимира Ильича Ленина. Кузьменко дал своей дочери имя Сталина, вождя всех народов и победителя Гитлера, тогда как ее дедушка дал ДнепроГЭС своему сыну, ее отцу. Примкнувший к ним правнук видного революционера Ротшильда (не путайте с однофамильцем – основателем семейства банкиров-миллиардеров Ротшильдом) имел обычные для советского времени имя м отчество – Алексей Иванович, т.е. Абрам Иосифович, так как многие евреи старались скрыть свои исторические корни от бдительных глаз соседей по коммуналке и энкавэдистов, хотя его дед по материнской линии – Ротшильд – был ярым эсером. Сына он не смог воспитать в духе идей партии социал-революционеров, и тот, вопреки настойчивому желанию отца, стал членом ВКП(б), входил в состав комиссии по борьбе с бывшими банкирами и риэлтерами, возглавляемой самим Троцким. Он был таким же идеологически-преданным идеям коммунизма, советским человеком, как и его старшие коллеги. Правда, сразу после Октябрьской революции, большую часть руководящих постов позанимали евреи, поскольку Бог наградил их смекалкой и трудолюбием. Еврейский народ на протяжении многовековой истории человечества был гоним, не имел своей исторической Родины, и только в СССР им выделили кусок земли размером с Бельгию, образовав Еврейскую Автономию (не путайте с Палестинской Автономией, которую современные евреи, забыв свой исторический опыт, никак не признают субъектом международного права, подразумевающий предоставление независимости и возможность образовать собственное Государство). Исключений среди советских евреев было мало, правда, один из моих знакомых, работающий в США, правнук эсера Ценципера, ничем не отличался от русского, и даже больше того, пил и буянил больше, чем чистокровный курянин или вологжанин. И только после кончины Ленина, продолжатель его дела товарищ Сталин, стал постепенно их убирать, так как боялся их ума и даровитости, а та же из-за появившегося у них стремления к использованию своего служебного положения в узкокорыстных бытовых целях и семейственности. Выполняя заветы великого Ленина, (правда, какие именно заветы дал ему Ленин, знал только Сталин), он посчитал, что посты в государстве должны быть распределены пропорционально количеству людей той или иной национальности. В результате этого в Правительстве, ВКП(б), ВЦИК, ЦИК, НКВД, а впоследствии и в КПСС, остался один еврей – Каганович Лазарь Моисеевич, хотя народная молва нарекла евреем и Анастаса Микояна, хотя на самом деле он имел армянскую фамилию. Подсчитанное Джугашвили (партийная кличка Коба) пропорциональное число было получено с помощью новых законов арифметики, которые вождь изобрел так же, как и историю русского языка в его споре с видным ученым-филологом Мавром. Фамилия тоже была подозрительная, хотя у белорусов не вызывала сомнений – она принадлежала белорусу, написавшему прекрасные книжки для детей, а то, что он взял себе псевдоним Мавр, не имело значения для свободолюбивого белорусского народа, так как на самом деле он считал себя белорусом, хотя и был евреем по фамилии Плавник. С его сыном Фимой Плавником мы еще в 1950 году строили детекторные радиоприемники, занимаясь радиолюбительством, выстукивали на телеграфном ключе звуки морзянки в городском радиоклубе, который помещался после войны в подвале Оперного Театра. Это здание не смогли разрушить ни наши перед отступлением, ни немцы перед наступлением, а после -немецкая армия перед отступлением, а Красная Армия – перед наступлением и освобождением Минска. Спроектированный архитектором Лангбардом – Вы уже догадались, кем он был, - Оперный театр представлял массивное сооружение, больше напоминавшее крепость, чем храм изящных искусств, и которая могла стать такой же легендарной, как и Брестская крепость. Но защитников не нашлось, выдающиеся полководцы сдали Минск без боя, в то время как оставшиеся военные в Бресте были обойдены, и остались в тылу, как заноза в ноге немецкой армии. Они долго выкуривали оттуда героический гарнизон, понеся потери в живой силе и немного в технике.
И если посмотреть на национальный состав народов бывшего СССР, в количестве 142 миллионов душ, по переписи 1926 года, то получалось, что евреи составляли 10% Страны Советов, представляющий конгломерат народов из 119 наций и народностей. Так что товарищ Сталин Иосиф Виссарионович здесь явно слукавил, хотя советский народ, в том и числе и евреи советской национальности, поверили вождю. Остальные, еще до войны с немцами, постепенно были убраны с руководящих постов и расстреляны, как враги народа. Участь остальных советских евреев ничем не отличалась от судьбы рабочих и крестьян многонационального советского государства. Большая часть дружной семьи советских народов жила в мире и согласии, была атеистами, хотя втайне, про себя, что б никто не услышал, употребляла характерные для различных религий сочетания – «Слава Богу» (если пронесло), «Хвала Аллаху» (если что удалось) и т.д. Правда, на бытовом уровне, евреев всегда не то что бы недолюбливали, а больше завидовали им, так как они могли копить деньги, а не пропивать их, и всегда одалживали их трезвым и пьяным представителям православной веры. Вернемся к нашим героям. Немаловажно отметить тот факт, что все они были единомышленниками. Пронин и Кузьменко бережно хранили свои партбилеты, и их родители с третьего колена были большевиками-ленинцами. Ротшильд был моложе всех, и спрятал в подкладке своего пиджака красный пионерский галстук, потому что как раз к моменту начала горбачевской перестройки (тогда ему было 12 лет), КПСС и ВЛКСМ перестали существовать в своем первозданном виде, и ему не удалось по этой причине удостоиться чести быть принятым в комсомол. Вступать же в новые политические партии и движения коммунистической ориентации ему не хотелось, так как, во-первых, их было много, а во-вторых, в них отсутствовал дух полной преданности идеям бывшей КПСС. И даже как бы правопреемник КПСС – КПРФ, во главе со своим бессменным лидером Зюгановым, постепенно превратилось в некое объединения по патриотическим интересам, в котором участвовали даже попы, что вообще отвращало Ротшильда от этой организации. Он помнил гениально-простое определение религии по Ленину – «Религия – опиум для народа», и участие православных священников в коммунистической организации было просто кощунством.

Глава 3. Оживление Ленина

Ранним апрельским утром, когда уже светало, а температура воздухе в Москве прыгала от минус 15 градусов Цельсия ночью, до плюс 15 днем, наши герои собрались в лаборатории. Расписавшись в книге приходов и уходов – а такие книги были почти в каждом советском НИИ и фиксировали приход сотрудника на работу, его временное отсутствие по общественным или личным - что было крайне редко - делам, и уход с работы. Восьмичасовый рабочий день при гарантированной зарплате и пятидневной рабочей неделе был одним из достижений социализма. Перерабатывать положенные 8 часов 12 минут не позволял ни партком, ни профсоюзная организация. Исключение составляли коммунистические субботники, когда, поработав с метлой и лопатой на уборке городов, сел и административных зданий, работа прекращалась, так как ровно в 2 часа дня открывались гастрономы и все садились за празднично накрытые столы, что бы достойно отметить «рабочий» день. Это были самые светлые дни у советского народа. В этот день милиция не задерживала пьяных, так как сама была навеселе, домушники не нарушали святой праздник, и все предавались питейным и любовным утехам аж до самого утра. А поскольку ночью спиртное не продавали, то приходилось покупать водку в гостиницах «Интуриста», где, стараясь создать надлежащие капиталистическому образу жизни обстановку, были открыты бары аж до утра. В такой день даже у таксистов не было лишней водки, настолько грандиозным был всенародный коммунистический субботник. Все недельные запасы уходили на одну ночь. Я помню, как мы с моим другом Володей Рыбкиным – царство ему небесное, - часа в 3 ночи решили добавить, такси не было, а вот поддержание столицы в чистоте было святым – ночью поливалки смывали то, что не успел убрать советский труженик. Я как раз был в Москве, и, отчаявшись найти хоть какую нибудь машину, мы увидели поливалку. За рулем сидел профессионал, так как его машина с пятитонной бочкой воды, перемещалась по замысловатой траектори. «Это спец!» - подумали мы, и выбежали навстречу, голосуя. К удивлению, поливалка остановилась, водитель открыл дверь и спросил:
- Куда путь держите, ребята?
- Да вот подъехать надо к гостинице Украина, водовки взять, нехватило.
- Так аб што речь! Залазь в кабину!
Через минуту мы уже мчались по улице Горького. Купив у метрдотеля пять бутылок
водки, по четвертаку за каждую (месячная зарплата среднего советского труженика), мы
тут же распили одну из горла, а за бутылку водки водитель поливалки согласился нас довезти к Володиному дому.
- Машину водить умеешь?
- А как же, сам на грузовик работаю.
- Ну так садись за руль, а мы с Володей чмыхнем еще – как, Володь?
Он был уже был в полной кондиции, я сел за руль, включил все краны и машина поехала,
повторяя прежнюю траекторию движения. К счастью, улицы были пусты, и мы без
приключений добрались домой.
- Я поливаю через два дня, так что, если захотите встретиться, рад буду продолжить
знакомство. Я начинаю поливать от Белорусского вокзала.
Так вот – прошу извинить меня за это лирическое отступление, - все эти расписки строго
фиксировалось, и за этим внимательно следил первый отдел. Естественно,
в сложившихся исторических реалиях, эту функцию взял на себя Пронин. Когда с формальностями было покончено (это не то, что сейчас – можешь опоздать на работу; в условиях переходного периода рабочий день начинался с чашечки кофе или выкуренной сигареты на рабочем месте – так, по крайней мере, было в благополучных учреждениях науки и культуры, если они были приватизированы последователями Чубайса, или получали дотации от олигархов), - Ким Виленович торжественно произнес:
- Друзья! Сегодня, 21 апреля 2002 года, в 09.00 Московского времени, мы приступаем к историческому эксперименту – к оживлению Владимира Ильича Ленина. Долго мы шли к этому моменту нашей совместной работы, и вот наступил наш час. Я не боюсь произнести эти слова, но то, что мы создали, является выдающимся достижением науки. Будь мы в любой развитой капиталистической стране мира, особенно G7, мы получили бы все – богатство, славу, Нобеля, и при жизни нам бы всем поставили памятники. Мы об этом говорили, и я рад, что все мы пришли к единому мнению – весь смысл и цель нашей работы состоит в оживлении Владимира Ильича Ленина, и если научный эксперимент закончиться успешно, то все, что мы создали, должно принадлежать ему, и он сам решит, как этим открытием распорядиться. Наша жизнь принадлежит только Ленину. Если опыт завершится неудачно, то мы погибнем вместе с тем, что нами создано. Итак, Сталина Днепрогэсовна, все взрыватели подключены к таймерам?
- Конечно, как и планировалось, Ким Виленович.
- На какое время Вы настроили приборы, Абрам Иосифович?
- На московское, конечно!
- Вы не можете без шуток в такой исторический момент, – игриво заметила Кузьменко.
- Не могу, Сталина Днепрогэсовна. Вы же знаете, что я к Вам неравнодушен и Ваша холодность оставляет мне в награду только юмор, в ответ на Ваше безразличие к моей персоне. Все сделано, как и планировалось – 10 секунд начало процесса, через это время мы увидим первую фазу клонирования, и если не будет аномалий, таймеры пролонгируют работу еще на 15 секунд. За это время мы увидим то, что создали. Если объект будет воспроизведен и мы услышим его первые слова, то, как и планируется, анализатор даст сигнал, что психофизические свойства объекта идентичны клонированной личности. 42 датчика расположены в тех точках мумии, которые Вы указали, Ким Виленович. Отсчет времени прекратится и взрыватели отсоединятся от таймеров. В противном случае через 5 секунд включится система аэрозольного распыления, через 3 секунды замкнется цепь детонаторов и все взлетит в воздух, вместе с нами.
• Отлично, Абрам Иосифович. А сейчас я хочу еще раз услышать от каждого то, о чем мы говорили и к какому решению мы пришли. Начну с себя что бы не смущать Вас. Я добровольно расстаюсь с жизнью, если эксперимент завершится неудачей. Если он будет успешным, я полностью отдаю себя на службу Владимиру Ильичу Ленину.
• Я, Абрам Иосифович Ротшильд, добровольно расстаюсь с жизнью, если
эксперимент завершится неудачей. Если он будет успешным, я полностью отдаю себя на
службу Владимиру Ильичу Ленину.
- Я, Сталина Днепрогэсовна Кузьменко, добровольно расстаюсь с жизнью, если
эксперимент завершится неудачей. Если он будет успешным, я полностью отдаю себя на
службу Владимиру Ильичу Ленину. А Вас, Абрам Иосифович, давно люблю, - и Сталина
густо покраснела.
• Ладно, ладно, мои друзья. Вы молоды и, я надеюсь, будете счастливы. Я искренне на это надеюсь, и верю в успех нашего дела. Итак, подготовиться. Поехали!
На голову мумии Владимира Ильича, оплетенную многочисленными проводами датчиков, из узкой стеклянной трубочки, увеличиваясь в размерах, оторвалась капля и остатки жидкости растеклись по лбу. Старые, но еще работоспособные осциллографы, которые чинил и усовершенствовал Ротшильд, светились зеленым цветом, и на всех экранах, по центру, проходила прямая линия. Звуковой хронометр, откалиброванный Прониным в Ленинграде (он никак не мог привыкнуть к новому названию колыбели революции – Санктъ-Петербург, и называл город своим прежним именем) еще в прошлом году в Институте метрологии им. Менделеева, и имевший погрешность измерения несколько ниже, чем хранящийся там механический эталон времени, четко отсчитывал секунды, как музыкальный камертон. На второй секунде прямые линии стали оживать, принимая какие то очертания, к концу шестой секунды (электронный хронометр зафиксировал цифру 6,66 секунды) пятый датчик, который должен фиксировать работу сердечной мышцы, выдал сигнал, напоминавший электрические импульсы от сердечной мышцы правого желудочка, на седьмой секунде (точнее - на 7,77 секунде) заработали датчики, фиксирующие начало кровотока в левое полушарие головного мозга, а еще через 2,23 секунды экраны всех осциллографов изображали кривые, форма и частота которых напоминали импульсы, характеризующие нормальный процесс кровообращения.
• Второй этап! – дрожащим от волнения голосам произнес Ким Виленович. -
- Блокируете таймеры, Сталина Днепрогэсовна!
- Есть блокировать десятисекундные таймеры!
• Дублирую включение пятнадцатисекундного интервала – громко, почти прокричал, Абрам Иосифович.
Первый, десятисекундный этап клонирования, был досконально проработан, испытан на самих исследователях, и ничего нового они не должны были зафиксировать. Но то, что они увидели, представилось какой-то замедленной фотосъемкой (кстати, Ротшильд договорился на киностудии им.Горького взять за 50 рублей напрокат старый киносъемочный аппарат «Конвас», которым пользовались во время войны советские и немецкие кинооператоры, у ветерана советского кинематографа, продолжавшего, за так, там еще работать ночным сторожем, да купить у него еще за 275 рублей 150 метров черно-белой негативной кинопленки, срок хранения которой истек в 1989 году, хотя Карл Францевич гарантировал ее качество; все это требовалось, что бы обеспечить фиксацию процесса клонирования, так как видеокамеры для этого не годились – легко можно изготовить фальшивку, пользуясь современными программными методами обработки видео изображений). Сначала мумия Владимира Ильича покрылась туманом, за ним все исчезло (почти как на эстрадных представлениях Филиппа Киркорова и Аллы Борисовны), и на 17-й секунде появился живой человек в образе Владимира Ильича Ленина. Бледновато-желтый цвет его лица быстро изменялся, приобретая естественный цвет, стали подергиваться веки глаз, они стали раскрываться, правая рука согнулась в суставе, пытаясь дотянуться до головы, на шее стала явственно просматриваться пульсация сонной артерии, и на 23-х секундной отметке Владимир Ильич Ленин поднялся, повернулся в сторону Пронина, свесил ноги с священной для каждого советского человека ложа гробницы, и произнес граммофонным, как со старой заезъеженной пластинки, голосом, известным каждому прогрессивному человеку-труженику, первые слова:
• Где я нахожусь?
• Дома, дома – радостно прокричал каким то неестественным голосом Пронин, и вдруг, как будто чего то испугавшись, закричал – срочно все отключить! Ленин жив!
• Так точно – одновременно воскликнули Сталина Днепрогэсовна и Абрам Иосифович. – Процесс остановлен.
• Какой процесс? – произнес с характерным ленинским глоссированным «р» - «э-г-г-р». – И что это за склеп, товарищи?
• Владимир Ильич! Мы Вам сейчас все объясним. Разрешите представиться – Пронин Ким Виленович, член КПСС с 1967 года.
• Ульянов Владимир Ильич, член РСДРП с 1898 года.
Он крепко пожал руку Пронину, пристально, с характерным ленинским прищуром, посмотрев ему в глаза. Ильич продолжал:
• Вы, батенька мой, не приходитесь ли родственником Владимира Ивановича Пронина? Я его хорошего помню – он работал в секретариате у Надежды Константиновны, преданный делу партии человек.
• Да-да, Владимир Ильич. Это был мой прадед.
• Вот те на батенька мой! Вы приходитесь внуком товарища Пронина? Так какой сейчас год?
• 2002, Владимир Ильич – серьезно сказал Ким Виленович.
Волнуясь, протянула свою руку и Сталина.
• Сталина Дне-дне – вдруг, заикаясь, стала выговаривать свое отчество Сталина – Днепрогэсовна Кузьменко.
• Ульянов Владимир Ильич. Не волнуйтесь Вы так, матушка - по отечески тепло и трогательно произнес Ильич и ласково обнял ее рукой за плечи. – Рад познакомиться, Сталина Днепрогэсовна.
• Разрешите представиться, Владимир Ильич – Ротшильд Абрам Иосифович, потомок бывшего эсера в четвертом колене.
• Карла Менухиновича Ротшильда? Как же, как же - мы были почти друзьями. Он много сделал для революции, жаль, что так нелепо оборвалась его жизнь. Очень приятно, Абрам Иосифович. А теперь, товарищи, объясните мне – что со мной произошло, почему сейчас 2002 год, а не 3 января 1924 года – последний день, который я помню, когда ко мне приходил Джугашвили.
Чувствовалось, что гигантский ум Ильича начинал функционировать, и он спросил у Пронина:
• Это что – сон, наваждение, или возвращение моего духа в живую материю?
• Владимир Ильич! Мы сейчас находимся в Вашей усыпальнице, которая называется Мавзолеем Ленина, и построен он на Красной площади, в Москве…
• Бред какой-то! Я, что, фараон Рамзес Второй? Какой мавзолей Ленина? Я же умер!
• То-то и оно. Вы умерли 24 января 1924 года, а сегодня, 21 апреля 2002 года Вы родились заново, то есть возродились заново в том возрасте, в каком угасла Ваша жизнь. А так как у нас мало времени, мы приглашаем Вас на конспиративную квартиру на окраине Москвы, потому что обстоятельства не позволяют здесь долго находиться. Придется надеть парик, прилепить усы, переодеться и поехать со мной, а Сталина Днепрогэсовна и Абрам Иосифович демонтируют все приборы и приедут после того, как завершат всю работу.
• Так может быть сразу в Разлив, или в Шушенское? – смеясь спросил Ильич. – Так будет для меня привычней, тем более, что и свою конспиративную фамилию помню – Иванов.
• Владимир Ильич, поверьте мне, так нужно. Для Вашей и нашей безопасности.
Я так понимаю, что и охраны меня лишили?
• Нет, нет, Владимир Ильич. Она была до последнего времени, но это отдельный разговор. Будьте так любезны пройти со мной в соседнюю комнату, там Вы переоденетесь, и мы с Вами уедем.
Через двадцать минут на стареньких «Жигулях» своего зятя, Пронин и Ленин покинули Мавзолей и двинулись в путь.

Глава 4. Историческое открытие

Двухкомнатная квартира Пронина находилась в Зеленограде, в старой пятиэтажной хрущевке. Свою старую квартиру, в центре Москвы, ему выделили, как сотруднику закрытого НИИ, однако после перестройки он переписал ее на сына, который выгодно продал жилье армянам, купил отцу двухкомнатную квартиру в Зеленограде, вырученные деньги вложил в какой то бизнес (он не вмешивался в его дела, так как был против «перестройки», «рыночных отношений» и вообще против всего того, что происходило в стране под названием Россия), разбогател и выкупил свою старую квартиру у новых владельцев – азербайджанцев. К этому времени стал плохо идти бизнес, и они с радостью получили обратно вдвое больше, чем заплатили сами (цены на жилье в центре Москвы все время росли). Продав свой бизнес, он уехал с семьей куда то в Европу.
Пронин со своим попутчиком добрались домой часам к одиннадцати дня. Всю дорогу Ленин молча смотрел в окно и когда он открыл дверь, пропуская его первым войти в квартиру, Ильич сказал:
• Спасибо, спасибо, Ким Виленович.
• Я счастлив Вас видеть в своем жилище, Владимир Ильич. Я сейчас быстренько соображу перекусить, а Вы пока посмотрите этот черный ящик, который называется телевизор. Сейчас как раз будут передавать выпуск новостей. Размещайтесь поудобней.
Пронин включил телевизор, на экране появился диктор.
• Это что, домашний кинематограф?
• Нет, нет. Хотя Вы правильно заметили – смущенно произнес Пронин. - Сейчас почти в каждом доме есть такой «домашний кинематограф», только называется он телевизор.
Пронин направился на кухню, нарезал хлеба, взял начатую пачку маргарина, две чайные чашки, маленькие ложки, нож, отнес все в комнату и поставил на стол. Ему было стыдно, что в холодильнике было пусто – последний раз дочка принесла ему кулек с колбасой, сыром, маслом и рыбными консервами, - и сейчас он мог угостить своего гостя только чаем, да хлебом с маслом. Он со страхом снял с полки сахарницу – а вдруг там кончился сахар? – открыл крышку и облегченно вздохнул. «Слава богу, хоть сахар остался» - подумал он про себя. Чайник засвистел, Пронин выключил газ, и, держа в одной руке сахарницу, а в другой руке – чайник, вернулся в комнату, поставил все это на стол и присел на стул. Он боялся нарушить тишину и помешать Ильичу смотреть на экран.
Возвращаясь к началу нашего повествования, расскажем кратко о том, что изобрели эти люди. В январе 2001 года в СМИ просочилась информация о том, что какой то итальянец Джузеппе Презервативе, тайно, на острове, затерянном в Тихом океане, клонировал человека. Это сообщение вызвало бурную реакцию в мире. Религиозные и политические деятели принялись живо обсуждать эту проблему, приходя к выводу о недопустимости клонировании человека. На очередной сессии ООН биологи и генетики неоднозначно отнеслись к этой информации, заявляя, что если моральный аспект клонирования человека должен быть всесторонне обсужден всеми членами ООН, то чисто прикладной характер такого исследования выходит за рамки наших представлений о возможностях медицины, которая получит в свое распоряжение новый инструмент борьбы с болезнями.
ЦРУ, ФСБ, Моссад и Аль-Каида безуспешно пытались вычислить местонахождение этого итальянца, потому что ведущие западные страны и Израиль понимали - заполучить уже готовую технологию клонирования человека позволит решить проблемы глобального масштаба в области укрепления геополитического положения той страны, которая будет обладать этим секретом. А то, что это был секрет, ни у кого не вызывало сомнений, потому что до этого никто не знал имени этого ученого, даже в среде тех, кто этой проблемой занимался. Клонированные овечки, свиньи и коровы привлекали всеобщее внимание, и создатели клонов были только рады той шумихе, которая стояла в СМИ. Это привлекало и инвесторов, и правительства стран, где эти исследования проводились. Создатели новых генных технологий получали щедрые финансовые вливания для продолжения своих исследований. И все же пока не удавалось клонировать человека, тем более, что сама постановка этого вопроса вызвала широкий общественный резонанс.
Увы! – остановить этот процесс было уже невозможно. Люди, обладающие огромными финансовыми средствами, хотели воскресить своих близких и родных, и это было естественным человеческим стремлением. Тайные лаборатории получали необходимые деньги и продолжали трудиться, надеясь получить положительный результат.
Наша же научная тройка не привлекала к себе никакого внимания, так как бесплатная работы оставшихся сотрудников НИИ им.Мумии Ленина были на руку руководству Москвы – как никак, Мавзолей Ленина являлся достопримечательностью города, городские власти был заинтересован в функционировании этого памятника архитектуры, да и при любой политической коньюктуре сохранность Мавзолея давала определенные политические козыри. А материальная стоимость этих козырей была нулевой.
Пока прочие разные шведы, шотландцы и итальянцы занимались клонированием, в России, безнадзорно, и на собственные страх, риск и средства, доктор биологических наук Пронин Ким Виленович, кандидат физико-математичнских наук Кузьменко Сталина Днепрогэсовна и кандидат химических наук Борис Абрамович Ротшильд изобрели, испытали и использовали принципиально новый метод клонирования, позволяющий по одному гену человека биологически восстанавливать его в момент смерти. Возрожденный индивидуум сохранял все свои генетические и физиологические параметры, причем мозг полностью регенерировал свои клетки, восстанавливая мозговую деятельность и обновляя поврежденные его части. Эта методика использовала нереализованный потенциал нейронов, который, в среднем, был задействован у современного человеком всего лишь на 7%, и при регенерации полностью заменялся неиспользованными нейронами. Процесс клонирования был избирательный и включал в себя полевое взаимодействие объекта с его отражением в квазигравитационном континууме, вследствие чего после перехода биологической материи в полевое отображение ген сохранял информацию, включающую реальное физиологическое воспроизводство биологического существа. Благодаря методике циклически гравитационного воздействия на субатомном уровне, скорость клонирования возрастала в тысяч раз, а скорость регенерации объекта составляла десятки секунд. Единственным недостатком этого гениального изобретения являлось то, что, будучи использованным на останках биологического объекта, метод возрождал биологический объект с его исходными данными, делая неконтролируемой форму объекта, который мог превратиться в непредсказуемый вид живого существа. С этой целью была специально создана газовая среда, содержащая генный антиклон, что позволяло полностью ликвидировать возрожденный объект до уровня, использованного в процессе восстановления биологического объекта. Что бы не утомлять читателя научными терминами, добавим, что вновь созданный биологический объект обладал новыми, необычными свойствами – на него не воздействовали никакие физико-механические воздействия и полевые излучения. Опыты на представителях животного мира – собаках, кошках, морских свинках и воробъях – продемонстрировали, что ни огонь, ни вода, ни медные трубы, включая поражающее действие пуль, гранат и мин, равно как и отравляющих веществ, не наносили вреда возрожденному человеку. Единственным «оружием», которое могло уничтожить объект, была аэрозоль Ротшильда.
Пронин боялся нарушить сосредоточенное внимание Ильича. Чай остывал, и в этот момент, как бы читая мысли Пронина, он повернулся к Ким Виленовичу. Пронин ждал этого момента и предложил попить чайку.
• Премного благодарен за приглашение, с удовольствием составлю Вам компанию.
• Ну, что Вы, Владимир Ильич! Мне стыдно Вас угощать тем, что Вы видите на столе. Увы! – материальное положение научных работников катастрофически скудное, и если бы не помощь сына, то не знаю, как бы я выжил.
• Ну, будет, будет Ким Виленович. Что может быть приятнее выпить стакан крепкого чая с сахаром, да еще с белым хлебом.
• Пожалуйста – засуетился Пронин, - мажьте хлеб маргарином. Масла, к сожалению не осталось, а маргарин – и тот финский!
• Маргарин, мандарин, мармелад, ментон, сникерс, тампакс, памперс - Пронин испуганно посмотрел на Ильича. – Да не беспокойтесь, я никак не могу понять смысла слов из этого кино, или телевизора, как Вы называете. Это все новые продукты питания, без которых человек не может обходиться? И что такое маргарин?
Пронин успокоился и понял, что внимание вождя привлекли рекламные паузы, которыми сопровождались все передачи на телевидении.
• Маргарин представляет смесь растительных и животных жиров, и похож на сливочное масло. Он дешевле и, как утверждают диэтологи, полезнее животного масла. Пожалуйста, попробуйте.
• Непременно, Ким Виленович.
Пронин налил в чашки заварки из дешевого заграничного чая, который, скорее всего, подделывался «лицами кавказской национальности», хотя этикетка была всамделишная, плеснул кипятку, и подвинул тарелку с хлебом и начатую пачку маргарина. Ильич аккуратно намазал скибку белого батона тонким слоем «масла», насыпал две чайные ложки сахара в чашку, тщательно размешивая его, делая это совершенно бесшумно и красиво, отпил глоток, откусил кусочек батона, и с удовольствием произнес:
• Давненько не попивал такого вкусного чайку с белым хлебом, да еще с маргарином.
Угодили, милостивый сударь, угодили.
• Очень рад Владимир Ильич. Я знаю по литературе, что Вы были неприхотливым и скромным в еде, и теперь я лишний раз убеждаюсь в том, что все это было правдой.
Сделав несколько глотков чая, Пронин осторожно спросил Ленина:
• Извините за назойливость, но я должен Вам задать несколько вопросов, поскольку
времени у нас остается мало, относящиеся к моей профессиональной деятельности. В целях конспирации надо побыстрее уезжать отсюда. Вы не будете возражать, Владимир Ильич?
• Что Вы, батенька мой, прошу. В последние годы моей жизни меня столько осматривали, обнюхивали, прослушивали, что я счет потерял. К Вашим услугам.
• Благодарю Вас. Я должен измерить Ваше кровяное давление, снять кардиограмму и
энцефалограмму, и просмотреть Ваш мозг на томографе. Все это необходимо для диагностики Вашего физиологического состояния. Вы понимаете, Владимир Ильич, что процесс Вашего возрождения сам по себе уникальное явление, и теперь мы все несем ответственность перед Вами и историей за Ваше здоровье.
После чаепития Пронин пригласил Ильича в соседнюю комнату, которая была уставлена различными диковинными вещами, которых прежде Ленин не видел, и предложил раздеться до пояса. Прикрепив соответствующие датчики на груди, боках и черепе, Пронин включил приборы и стал наблюдать за кривыми, которые появлялись на экране монитора. Здесь надо сделать маленькое отступление, что бы пояснить читателю, как можно разместить в маленькой комнатке площадью 9 кв.метров такое количество медицинского оборудования, которое в больнице занимает в десять раз больше места, особенно если иметь в виду томограф, являющийся самым современным прибором. Кто снимал томограмму, тот помнит, какое это огромное сооружение. Вас кладут как бы на кровать, потом на Вашу голову наезжает огромный тороид и начинается сам процесс снятия томограммы. Наши герои, как в целом и весь российский народ, несмотря на прозябание в условиях нарождающегося капитализма с социалистическом лицом, оставался верен себе, что давало возможность всем другим жителям планеты говорить о загадочной русской душе, который в разрушенной различными реформами стране, умудрялся создавать то, что не удавалась ни G7, куда так стремилась РФ, ни Китаю с его многомиллиардным населением, ни кому-нибудь еще. Многонациональная тройка – русский, украинка и еврей – смогли создать и построить практически на коленях такие приборы, которых не было ни у кого – это и портативный кардиограф с УЗ, и портативный энцеолограф, а самое главное – томограф размером с шапку-ушанку. Созданное программное обеспечение позволяло всю информацию обрабатывать на компьютере и сразу получать результаты измерений. Вся эта бесценная аппаратура легко умещалась в двух больших хозяйственных сумках, не считая компьютера, монитора и принтера. В случае экстренного переезда все это можно было оставить дома, предварительно изъяв жесткий диск. Вся процедура обследования заняла около 15 минут и Пронин освободил грудь, голову и ноги Ленина от датчиков.
• Одевайтесь, Владимир Ильич, все показания сняты.
• И как здоровье новорожденного? - заправляя в брюки рубашку, смеясь, спросил Ленин. • Отличное! Просто замечательное Владимир Ильич. Вот, ознакомьтесь с данными
всех измерений. Единственное, о чем я хочу Вас просить, это сразу уничтожить распечатки принтера.
• Да, да, Ким Виленович, я полностью выполню Ваши распоряжения и понимаю,
наконец, что произошло с моим организмом - что то экстраординарное.
• Вот на этом листке приведена гистограмма проходимости кровеносных сосудов, все параметры соответствуют идеально здоровому человеку в возрасте 58 лет. Давление – 120 на 80, как у космонавта, пульс 59 ударов в минуту, частота дыхания 9 в минуту. На этих листках распечатаны данные энцефалографа - все в норме, на уровне функциональных изменений, но без каких-нибудь признаков атеросклеротических явлений. Ваши сосуды головного мозга чисты и эластичны. Кардиограмма – обратите внимание, Владимир Ильич, рядом идеальная кардиограмма абсолютно здорового сердца – превосходна! Это томография Вашего мозга – как видите, никаких затемнений, все полушария зафиксированы стабильно. Все внутренние органы – печень, почки, селезенка, предстательная железа, мочевой пузырь – вот на этих листках Вы видите их форму, - в идеальном состоянии. Так что Вы абсолютно здоровы! Ваше физиологическое состояние действительно, как у здорового новорожденного ребенка.
• Я понимаю, что так не бывает в жизни, но верю всему тому, что Вы мне показали и рассказали. Действительно, я помню все события, ощущаю себя таким же молодым, энергичным и активным, как в студенческие годы. За то короткое время, которое я провел у телевизора – правильно я его называю? – у меня уже контурно отмечены некоторые закономерности тех событий, о чем говорил оратор.
• Сейчас, когда я уверен в превосходном состоянии Вашего здоровья, я перейду к
следующему этапу Вашей адаптации. Сейчас я кратко расскажу, что такое компьютер, интернет, электронные библиотеки, научу Вас этим пользоваться, и после этого решим, каким будет следующий этап.
- Понимаю, понимаю. То, что Вы рассказали и показали, чем то мне напоминает мою встречу с Гербертом Уэлсом, который говорил о будущем техногенном мире, в котором электрические машины и механизмы возьмут большую часть рутинной работы, что бы освободить голову от лишних операций и использовать человеку свой интеллект в полной мере. Слушаю Вас внимательно, Ким Виленович. По мере того, как Пронин знакомил Ленина с азами современной информатики и кибернетики, удивление его перерастало в восторг. Это действительно был гений! Следующие один за другим вопросы ошеломили Пронина своей глубиной и уже через пол часа Владимир Ильич, уткнувшись в монитор, знакомился с миром, который существовал после 1924 году, когда он скончался. Пронин тихонько подвинул к монитору записку, на которой было указано время – 22.30, и стал выходить из комнаты.
• Я буду готов ровно в 22.30 приступить к выполнению следующих указаний, Ким Виленович.

Глава 5. Первые впечатления Пронина.

Пронин прикрыл за собой дверь, прошел на кухню и опустился на табуретку. Он не мог прийти в себя от переполнивших его чувств удивления, восторга, преданности этому великому человеку. «Да, это гений, значит, он таким был и тогда, когда его скрутила коварная болезнь, и колоссальные перегрузки мозга привели к началу отмирания части мозгового вещества, вызванные огромным объемом информации, которую он пропускал через себя. Дай то Бог, что бы современный мир с его информационными возможностями не повлиял на его здоровье. Может быть, слишком рано мы нагрузили его такой информацией?» Как раз в это время зашли Борис Абрамович и Сталина Днепрогэсовна, и Пронин рассказал обо всем, что он сделал.
- Мы так и предполагали, Ким Виленович – произнес Ротшильд. – Этот человек – гигант. Жаль, что сейчас слишком взаимосвязанный мир. Если бы он прожил еще 50 лет после 1924 года! Развитие человечества пошло бы по совсем иному пути.
- Но не забывайте, Борис Абрамович, что историю нельзя обратить вспять. И трудно себе представить, что он мог реализовать свои планы безболезненно и просто. Ведь его окружали соратники, единомышленники, которым он всецело доверял. И только болезнь помешала их осуществить.
- Друзья – негромко сказал Пронин – давайте не будем обсуждать политическую сторону этого вопроса. Это может решать только он один, так же, как мы решили свою биологическую сверхзадачу. Мы можем только рассуждать и строить различные предположения - о его роли в состоявшейся и несостоявшейся истории, исходя только из тех знаний и той информации, которой обладаем. Но мы многого не знаем, много от нас скрыто, жизнь Владимира Ильича, особенно в последние годы, была скрыта от всех. Так что наберемся терпения, друзья, и перейдем к обыденным, и в то же время, очень важным задачам нашего дальнейшего пребывания здесь, в Москве и Подмосковье. Во-первых, как прошел демонтаж оборудования?
• Все было выполнено по плану. Небольшая проблема возникла с транспортировкой копии мумии вождя.
- Пронин встревожился.
• Какие?
• Во время укладки объекта – а мы отсутствовали в зале саркофага пятнадцать
минут, мне показалось, что кто то побывал там и увидел, что саркофаг пуст. Ведь мы еще на совещании у директора назначили дату завершения всех работ к 11.00 часам утра 21 апреля и так спланировали свою работу, чтобы завершить ее до 17.00 вечера. Это изображение человека на моем мониторе и тревожит больше всего. Если кто то там был и видел, что саркофаг пуст, то этот создаст уйму проблем, и для нас, в том числе. И хоте мы все имеем абсолютное алиби, это ЧП. Комиссия сразу проверит подлинность мумии, и начнется разбирательство – кто подменил объект.
• Ваши выводы, Сталина Днепрогэсовна?
• Они совпадают с выводами Бориса Абрамовича. Это неприятный случай, а главное, не проработанный нами вариант развития событий.
Пронин задумался. Прошло около семи часов, как они покинули мавзолей. Если этот неизвестный был сотрудник института, то он мог только констатировать факт отсутствия мумии Ленина. За 15 минут, большее, что он мог бы сделать, так это позвонить ему, или директору института. После этого должны были последовать какие-то действия руководства и этого неизвестного, что бы принять определенные меры для подготовки дубляжа мумии, и ее повторной установки в саркофаг. Эта операция заняла бы у них около часа, после чего они в любом случае должны были вызвать Пронина, Кузьменко и Ротшильда для выяснения обстоятельств исчезновения оригинала. Тем более что завершение работы было подтверждено актом приемки-сдачи объекта и его готовности для обозрения, который они подписали. Такой вариант событий мог иметь место, если – бы их подозревали в этом ЧП. В любом случае, с кем-то из троих директор института мог созвониться и вызвать для встречи. Но никто не позвонил. Можно было бы предположить, что после получения такой информации, руководство, вместе с этим «инкогнито», появились в мавзолее. Увидев саркофаг с телом вождя, этот н»инкогнито», кто дал ложную информацию, был бы допрошен, и дальше, скорее всего, на следующий день его бы уволили из института, или спустили все на тормозах и замяли все это дело. Даже в том случае, если бы потом сделали экспертизу – а самым тонким местом в этой подмене был череп Ленина, – то получить эти данные было долгим делом. Это был самый тривиальный вариант развития событий и не сулил никаких наказаний. Пронин сразу его отверг, потому что это был самый простой путь для анализа факта появления неизвестного человека как раз тогда, когда Кузьменко и Ротшильд должны были подвести к саркофагу двойника и поместить его туда. Если за этим стояли не сотрудники института, или этот неизвестный был сотрудником института и выполнял чье-то задание, тогда дело принимало другой оборот. Это уже было страшно, и у Пронина засосало под ложечкой. Значит, кому-то было дано задание удостовериться в подлинности объекта, а тем более, и в его отсутствии в саркофаге.
• Борис Абрамович, анализатор частот мобильников и глушитель Вы включали?
• Естественно, Ким Виленович. За все время мы не зарегистрировали в Мавзолее никаких передач мобильных телефонов. Система глушения частот GSM и тем более, частот портативных переносных радиостанций в диапазоне 20-2000 МГГЦ срабатывает через 10 миллисекунд после начала передачи, и за это время ничего нельзя сказать, тем более, что глушение производится в радиусе 300 метров от саркофага. Сейчас Вы сами увидите все это на экране. Ротшильд подключил маленький аппаратик к компьютеру. На экране появилось изображение зала, где установлен саркофаг. В правом углу монитора находились цифры, показывающие время (часы, минуты, секунды), число, месяц и год. Вот на экране появилась фигура человека, он подошел к саркофагу, постоял около него 5 секунд, обошел вокруг и, отойдя на метра два от саркофага, поднес руки к лицу и через 2 секунды опустил их, причем правая рука посетителя сделала движение, похожее на то, как в карман брюк кладут какой то предмет.
• Этот жест меня настораживает. Включите все сначала в замедленном режиме и увеличьте резкость изображения. Как я вижу, лицо размыто, и без дополнительной компьютерной обработки сигнала его невозможно идентифицировать.
• Пожалуйста, Ким Виленович. Этот жест нас так же встревожил, как будто посетитель сделал съемку пустого саркофага.
• Вот-вот. Так, он возвращается, наклонился к саркофагу, поднялся, обошел саркофаг, опять наклонился и почти бегом покинул зал.
Пронин уставился в монитор, но ничего нового в изображении не нашел. По таймеру портативной видеокамеры, незнакомец находился в зале не более 45 секунд.

Глава 6. Конспирация.

Было около 10 часов вечера, Владимир Ильич не выходил из комнаты, и Пронин обратился к Сталине.
• Сталина Днепрогэсовна, у меня пустой холодильник, я смог напоить Владимира Ильича только чаем с батоном и маргарином. Сейчас, как мы намечали по плану, перебираемся к Вам в квартиру до утра – у Вас есть что-либо существенное, что бы покормить Ильича?
• Я думаю, мой скромный ужин понравиться ему.
• Ну и слава богу – облегчено промолвил Пронин. – А то я совсем стушевался. Борис Абрамович, Вы предварительно все на месте проверите, потом подойдет Сталина, и только по Вашему сигналу мы выйдем с Владимиром Ильичем из дома и пойдем к Вам.
У читателя может возникнуть естественный вопрос – что, другие не имеют аппаратуры, что бы засекать или подслушивать телефонные разговоры граждан? Конечно имеют, и самые совершенные. Но наши герои имели собственные приемо-передающие станции, работающие в диапазоне сверхдлинных волн, да еще использующие только магнитную составляющую электромагнитного поля. Существующие анализаторы радиочастотного спектра и декодирования, которыми оснащены самые лучшие разведками мира, имели самую совершенную аппаратуру. Однако нижняя часть радиочастотного спектра начиналась только с 25 килогерц, а у Пронина, Кузьменко и Ротшильда были радиотелефоны, работающие в диапазоне 15 килогерц, и засечь их было невозможно.
Через тридцать минут поступил сигнал от Абрамовича, что все в порядке. Первой вышла из квартиры Пронина Сталина Днепрогэсовна, и еще через пол часа поступил второй сигнал, что все чисто. Ее квартира находилась в трех кварталах от квартиры Пронина.
Пронин осторожно открыл дверь и тихим голосом сказал:
• Владимир Ильич, нам пора.
• Какая жалость! Это просто замечательно и архиважно – я получил столько
информации, что для ее сбора в 1917 году, когда я прочитывал сотни газеты на русском, немецком, английском, да еще мне приносили заказанные мною книги из библиотеки – я не говорю о моей личной библиотеке - мне понадобилось бы, как минимум, месяц, а то и более того. А в том, другом месте, тоже будет компьютер, Ким Виленович?
• Конечно, Владимир Ильич. Только Вам следовало хоть несколько часов отдохнуть…
• Отдохнуть? – вдруг звонко, по ленински искренне и забавно засмеялся Ильич. – Что Вы, батенька мой Ким Виленович! Да я с такой машиной несколько суток могу не спать, так, прикурнуть на часок, и за работу. Мне как раз надо войти в библиотеку конгресса США – я уже просмотрел разделы, там есть некоторые материалы, интересующие меня.
Когда Пронин стал отсоединяться от Интернета и выключать компьютер, то машинально, по привычке, нажал на свойства и не поверил своим глазам – за это время было принято около 400 МБ информации! «Черт, мою линию наверняка могут засечь, уж слишком подозрительно все это выглядит».
• Не волнуйтесь, Ким Виленович. Я принял на Ваш адрес только 897 Килобайт. Я
открыл еще три адреса в Yahoo и оплатил их со счета в Швейцарском банке – оказывается, он еще существуют, это мой личный счет, я положил туда в 1907 году 1000 швейцарских франков – гонорар за несколько моих статей в немецких и швейцарских газетах, и сейчас за эти годы набежали проценты, так что нет проблем с оплатой услуг Интернета. За такую информационную систему платить в год 500 долларов - это же чепуха!
- Я понимаю, Владимир Ильич. Но у Вас должны были потребовать образец подписи в электронном виде. Как Вы смогли ее сделать?
- Вы что, батенька мой, забыли, как учили меня пользоваться сканером? Все просто, гениально просто – я расписываюсь, сканирую свою подпись и посылаю в банк.
- Да, но прошло почти сто лет! Вы не подумали, что тот клерк из банка, переводя деньги, не удивился, что расписался человек, которому сейчас 132 года?
- Я об этом, честно говоря, не подумал, хотя это не так уж и важно. Главное, что он выполнил свою работу, тем более, что сумма незначительная. Я насмотрелся по Интернету, как переводят миллиарды долларов США отдельные личности, и это ни у кого не вызывает подозрений, - частное лицо, или фирма, владельцем которой является один человек, то же частное лицо. Любому банку выгодно обрабатывать большие суммы денег – это же их работа! А швейцарские банки, могу Вас заверить, Ким Виленович, самые надежные банки в мире.
• Я сдаюсь, Владимир Ильич!
• Так что, в путь? Парик менять не будем? – лукаво посмотрел Ленин в глаза
Пронина.
И тут, только сейчас, он почувствовал, как он счастлив. Они вышли из квартиры, и пешком двинулись по направлению к дому, в котором жила Кузьменко.
Дома Пронин чувствовал себя увереннее, чем на улице. Им овладевало беспокойство, что может произойти что то непредвиденное (он, как ученый, просчитывал все наперед, и знал, что всегда существует вероятность того, что события могут развиваться не так, как он предполагал). С счастью, все обошлось, и вот они уже в квартире Сталины.
• Добро пожаловать в мою скромную обитель – у меня всего однокомнатная квартира, но мне этого вполне хватает, тем более что живу я одна.
• Благодарю Вас, Сталина Днепргэсовна.
• Приглашаю Вас на наш скромный ужин. К сожалению, в многочисленных трудах,
фиксирующих Вашу жизнь, Владимир Ильич, мы не нашли никаких материалов, дающих нам представление о том, что Вы любите из еды, какие Ваши вкусы и другие предпочтения кулинарного искусства. Поэтому, извините нас великодушно, мы приготовили то, что предпочитаем сами и сразу прошу извинить меня за скромное убранство нашего стола.
• Да будет Вам, Сталина Днепрогэсовна. Неужели действительно о моей персоне
сложилось такое мнение – а я уже прочитал, что обо мне понасочиняли? Я обычный человек, такой же, как и Вы, и у меня такие же «гастрономические», как Вы выразились, вкусы. Я вполне неприхотливый в еде, и смею Вас заверить - все то, что находится на этом столе, просто замечательно, просто слюнки текут – засмеялся Ильич.
• А это мое коронное блюдо – с гордостью сказал Ротшильд. – Холодец из куриных
горлышек. Сейчас вся Россия – правда, только ее очень малая часть, и только в крупных городах, - питается «ножками Буша», которые по карману только достаточно обеспеченным людям. Основные продукты питания – хлеб, молоко, картофель, бураки, яйца, сало – относительно недорогие. Картофель, бураки, чеснок, лук, петрушку выращиваем сами, на садовом участке Кима Виленовича.
- А кто этот поставщик куриных ножек?
- Как кто? Президент США, т.е. американские фермеры, а наш народ тут же нарек их
этим именем. Кстати, из-за отсутствия наличности в золоте приходится рассчитываться по бартеру – они нам «ножки», мы им сталь.
Все сели за стол и начали трапезу. Кроме холодца Ротшильда, был бурачный салат с чесноком, салат из лука, петрушки, укропа и варенной картошки. Конечно же, картошка в мундирах, молочный суп с вермишелью. На свой страх и риск Сталина Днепрогэсовна поставила на стол поллитровую бутылку медицинского спирта и две литровых бутылки подмосковной минеральной воды (новый губернатор всячески поощрял производство безалкогольных напитков, так как подмосковная земля была щедра на минеральные источники, и иностранцы, находящиеся в Москве, предпочитали ее зарубежной). Пронин укоризненно посмотрел на Сталину, та смутилась, но уже было поздно убирать спирт со стола. К счастью, Владимир Ильич даже не обратил внимания на это, а попросил налить ему минеральной воды.
• Так Вы говорите, что все это выращиваете сами? А чем тогда занимаются крестьяне?
Все смущенно посмотрели друг на друга, не решаясь ответить на поставленный вопрос. Из неловкого состояния всех вывел Пронин.
- Владимир Ильич, разведение овощей - это наше хобби, как сейчас говорят, или любимое занятие после трудового дня. Конечно, в колхозах и совхозах, а так же фермерских хозяйствах – при этих словах Пронин покраснел, - все это производится.
Ленин лукаво взглянул в глаза Пронина и сказал:
- Хобби, говорите? Это прекрасно, если есть свободное время. И что, много людей имеют такое хобби?
- Пожалуй, большая часть городского населения этим занимается – выпалил
Ротшильд.
Пронин укоризненно посмотрел на него и обращаясь ко всем, и в первую очередь, к Владимиру Ильичу, произнес:
- Многие бытовые мелочи нашей жизни Вы не найдете в Интернете, хотя там об этом
тоже много материалов. Я предлагаю, когда Вы продолжите работать, - а в нашем распоряжении около 10 часов, если все будет идти по плану, - то у нас будет время, что бы получить ответы на Ваши вопросы по этой теме.
• Понимаю, понимаю, друзья. – В глазах Ильича впервые за это короткое время
пробежала грусть, - только на мгновенье, - и его взгляд снова ожил и заискрился интересом.- Так когда приступим к работе? Я вижу, на письменном столе стоит компьютер и я с нетерпением жду окончания трапезы – все было архивкусно, Сталина Днепрпогэсовна, извините меня за бестактность и нетерпение включить побыстрей этот замечательный прибор.
- Что Вы, Владимир Ильич! Мы рады, что наше скромное угощенье понравилось. Вам. Мы с Борисом Абрамовичем покидаем Вас на некоторое время, и следующая встреча будет у него. Прошу Вас только не открывать портьеры на окнах, они непрозрачные, и с улицы не видно, горит ли свет в комнате и на кухне. До встречи, будьте осторожны.
• Чутье подсказывает мне, что кто то следит за нами, хотя может быть я и обманываюсь в своих чувствах. Может, это естественное чувство беспокойства за своих близких. Не знаю.
Последняя фраза Ильича тронула сердца наших героев, на глазах у Сталины выступили слезы, но она быстро отвернулась, вытерла глаза и они вышли, закрыв за собой дверь.
- Владимир Ильич, вот адреса и пароли нескольких пользователей Интернета,
которые сейчас отсутствуют дома. На этом черном ящичке, который находиться рядом с клавиатурой, есть пять кнопок. Каждая автоматически подключает линию нового пользователя к Вашему компьютера. Прошу Вас, постарайтесь переключать линии, чередуйте их подключения, что бы свести к минимуму риск быть засеченным спецслужбами. Каждая линия подключена к радиоудлинителю, который работает в полосе частот, не контролируемой службой радиоконтроля. Я вернусь к Вам через некоторое время, никто сюда не придет, но на всякий случай не открывайте никому дверь. До скорой встречи.

Глава 7. Непредвиденное вторжение.

Гундосый протер глаза и посмотрел на часы. Было 22.35 вечера, вернее, уже ночи. «Пора вставать, а то Митюха с Ерепенем завалятся. Только на Курском и подфартило, трех лопухов освободили, те как раз задремали под утро.» Они тут же все отвезли Танюхе – она жила недалеко от вокзала. У двоих было только барахлишко, у одного под подкладочкой пиджака три сотни баксов было затырено. У третьего жратвы пол-сумки было – сало, колбасы копченые, консерва, - наверно, с хохляндии ехал. Дурачек захавал 15 тысяч рубликов на дно сумки, между прокладкой, которую приклеил к сумке. «Вот лопух!» - подумал он. Митюха прикинул - без барахла получается баксов на 790.
• Надо отнести 200 баксов в общак, а Танюха пусть барахло на толчок сволокет, посмотрим, что там будет – сказал Ерепень.
• Да гавно там будет, на сигарету и кафей тольку – пробурчал Митюха.
• Тоже бабки стоит. Товар-деньги-товар, как учил Маркс – назидательно произнес
Гундосый.
- Ученый сраный, - деньги-товар-деньги – поправил Ерепень.
- Один хрен, что так, что этак – меньше двух сотен на нос. Мыло.
Он потянулся, встал с кровати, подошел к умывальнику и протер лицо холодной водой. Потом побрился, поставил чайник и собрался выпить кофейку, как в дверь позвонили. «Вот елы-палы, не дадут зубы почистить, шакалы» - подумал про себя Гундосый и подошел к глазку в двери. В глазке увидел дулю – значит, свои, – и открыл дверь.
• Ты к нашему приходу, небось, и кофейку приготовил? – спросил Ерепень.
• Как же, разгонюсь. Привет Митюха. Сидайте за стол, счас чашки подам.
Гундосый достал сигарету, чиркнул спичкой (зажигалок он не выносил, у него на них аллергия была), и бросил пачку «кэмэла» на стол. Компания молча задымила под нескафе. Митюха замял сигарету в пепельнице, уселся поудобней и сказал:
- На днях я был у Титыча, тут ему байструки две хаты нашли. В одной живут втроем,
а в другой - какая то баба с НИИ одна живет. Уходит рано, приходит поздно. В воскресенье рано утром едет на электричке куда то на дачу, возвращается и уезжает часов в 9 вечера в Москву. Приходит только вечером в понедельник. В той, что втроем, пацана отводят в детский сад к восьми, и забирают в пять вечера. В воскресенье тоже едут в город, может, культурой интересуются. Тоже, наверно, там ночуют, а приезжают часам к восьми утра. Вроде та пара тоже в НИИ каком то работают. Надо посмотреть.
• А што смотреть, работать нада. Кто не работает, тот не ест – как говорили при
социализме. Собираемся и почухали. Гундосый, возьми с собой только фурыкалки, на чухере с Митюхой будете.
- А что ты, бля, раскомандовался? – злобно сказал Гундосый, - там может ни хрена и нет, эти научные работники раньше получали, а сейчас одна шелепень, все без зарплаты ходят. Я он своего однокашника встретил, в ящике бывшем работает, так курить даже бросил, на хлеб и молоко не хватает.
- Што ты разблякался Гундосый? У тебя есть другая наводка, или как? – повернувшись к нему холодно произнес Митюха. – Если есть – выкладывай, если нет – не хрен бока отлеживать. Раз пахан сказал, значит сказал.
На это возразить ему было нечем, и он стал собираться.Дом находился на другом конце Зеленограда, они поймали тачку и через пятнадцать минут были в том районе, где находился дом Сталины. Пятиэтажная хрущевка на 6 подъездов спала, и только в отдельных окнах горел свет. В 18 квартире окна тоже были темными. Ерепень направился к первому подъезду, а Митюха с Гундосым остались ждать недалеко от дома. Через десять минут он возвратился и доложил:
- В подъезде тихо, на пятом этаже полный молчок, на третьем этаже в 14 и 12 квартирах работает телевизор, на втором в девятой квартире мужик с бабой спорят, на первом в 3 квартире музыка.
Интересно будет узнать читателю, что современные домушники оснащены некоторыми приборами лучше, чем милиция и органы. Ерепеню, как самому ушлому, вручили американский прослушиватель, который, будучи приставленный к стенке или к двери, воспроизводил все, что говориться жильцами или издает любые звуки. Он был маленький, питался от четырех батареек «дюрасель» и помещался в кармане. Когда он его освоил, Титыч лично проэкзаменовал его и после этого стал всегда направлять его на дело. За время, пока он работал с прибором, никогда не было проколов. Кроме этого, у Ерепеня был еще острый слух и способность разбирать разговор, когда были помехи от других звуков. Все это давало ему определенные привилегии перед остальными, что вызывало скрытую зависть поддельников, так как доля Ерепеня была больше, чем остальных – при удаче, конечно. Итак, Ерепень с Митюхой вошли в дом, а Гундосый остался ждать недалеко от дома на чухере, одновременно поддерживая радиосвязь. Митюха стоял на лестничной площадке межде четвертым и пятым этажом, а Ерепень, еще раз прослушав все квартиры, стал подбирать отмычки. Глазка в двери не было, она была стандартной, с простым замком, и через несколько секунд замок был открыт. Ерепень стал тихо открывать входную дверь. Рация молчала, - значит внизу все было тихо. Он зафиксировал задвижку на случай, если придется быстро сматываться, тихо закрыл дверь и повернулся. Кто помнит планировки одноквартирных хрущевок, тот знает, что когда открываешь входную дверь, сразу перед тобой оказывается комната, а слева, через метровый предбанник, дверь «гаванны» (так нарекли в народе совмещенные туалет и ванную – гальюн+ванна=гаванна) и пятиметровая кухонька, на которой проводили все свободное время советские люди. Так вот, когда Ерепень повернулся лицом к двери комнаты, что бы туда войти, она была уже открыта, и он увидел сидящего за компьютером человека. Свет настольной лампы освещал его лицо. Ерепень весь сжался, лихорадочно заработали все воровские инстинкты, что бы выбрать оптимальный способ своего поведения в этой экстремальной обстановке. «Надо сматываться» - как приказ пронеслось в голове. Одновременно с этим он увидел лицо повернувшегося к нему жильца. Что то знакомое, как искра, мелькнуло в его сознании, человек что то сказал Ерепеню, не проявляя никаких признаков беспокойства, и Ерепень рванул к двери. Сделал он это суетливо и нерасчетливо, стукнулся плечом о дверь, хилый замок сработал и защелка выскочила, закрывая дверь. «Вы от Пронина?» раздался сзади картавый голос. Ерепень успел открыть замок, выскочить из квартиры и прыгая вниз по ступеням, падая, обдирая колени и локти, «скатился» вниз, а вслед за ним и Митюха. Грохот на лестнице слышали все в подъезде, но никто не вышел. Только те, у кого имелся дверной глазок, уставились в него, пытаясь что нибудь увидеть.

(продолжение следует)