Остров Кипр, подробно расписанный и представлен-ный фотографиями турагенств, мало чем отличается от других курортных мест Средиземноморья.

Прекрасный климат, шикарные отели, теплое море, голубое небо, вкусная пища, свежие овощи и фрукты, разнообразие местных алкогольных напитков и многое другое, что должно Вас убедить в правильности выбора места отдыха. Отличает, пожалуй, только русская речь, которую часто можно слышать в Лимассоле. И все же есть самая главная достопримечательность этого прекрасного кусочка земли, расположенного в восточной части Средиземноморья рядом с Турцией, Сирией, Ливаном и Египтом. Это киприоты - темпераментные и доверчивые, бесшабашные и добрые, работяги и кутилы.
-      Ты разве не был на том – видишь? – холме? – спросил меня Кириакос, мой новый знакомый, с которым я познакомился в деревне Пила,  расположенной рядом с разделительной линией между греческим югом и турецким севером, где половина населения – турецкие киприоты, живущие в добром согласии с греческими киприотами. Он был женат на русской женщине, с которой познакомился во время учебы в Воронеже. – Это склеп одного из знатных киприотов, а может быть и царей, который жил в этих краях в те времена, когда древнегреческий философ Зенон в окрестностях теперешней Ларнаки размышлял о бренностях жизни.
-     Погреб какой-то – неосторожно заметил я. – И почему ты решил, что этот склеп  древний?
-    Мне об этом рассказывал мой дед Ираклеус. Он случайно обнаружил его, когда обрабатывал участок земли на холме. Его мотыга провлилась под землю. И тогда  стал раширять отверстие. Опустившись вниз, он увидел ступеньки, ведущие к небольшому коридору, в конце которого  обнаружил пепел и небольшую комнату, где находились останки человека в истлевшей одежде и черепа лошадей. Он сразу заявил об этом англичанам. Приехали археологи, все раскопали и увезли содержимое вот этих двух комнат, которые ты назвал подвалом. Место обгородили и больше никто там не появлялся. Лет через десять ограда исчезла, в склепе кто-то копался, и постепенно место было заброшено. В одну из весенних ночей деду приснился сон, как будто из усыпальницы вышел красивый молодой киприот в дорогих одеждах и сказал деду: - Чужестранцы  все увезли, кроме моей души и бронзовой  «велос» (стрелы). Она  как раз вверху, над твоей головой. Сохрани её.Утром дед опустился в склеп и ступил на то место, где находилась голова усопшего, и поднял голову. Там ничего не было. Тогда от стал отколупывать куски свода. Внезапно что-то заблестело. Он продолжал свою работу и наконец извлек бронзовый наконечник стрелы.
-           -Прямо детектив какой-то, Кириакос. И где эта «велос»?
-           -Вернемся домой, покажу.
Была середина апреля, весная бушевала, воздух был пропитан ароматом цветущих трав, кустов и деревьев. Вокруг того места, находился склеп, поле было усыпано ярко-желтыми цветами, похожими на наши, российские, ромашки, только гуще и сочнее. В Пиле, по дороге к дому Кириакоса, на лимонных деревьях висели созревшие желтые плоды и рядом распустились нежно-сиреневые цветы, источающие тонкий аромат.  Мы вошли в дом. Оставив меня в комнате, Кириакос вышел и минут через пять вернулся. Раскрыв ладонь, он показал блестящий наконечник стрелы, размером около 7 сантиметров.
-           -Теперь веришь?
-           -А можно его подержать в руках, ощутить, так сказать, историю?
-           -Твой юмор не уместен – обиделся он. – Тот, кто возьмет его в руки, прикоснется к душам киприотов, и станет частицей их души. Ты готов к этому? Я взял наконечник. «Металл, как металл» - подумал я. Всмотревшись в его поверхность, я невольно заволновался. Я ощутил что-то неуловимое, мне показалось, как будто тело мое на мгновенье  перенеслось в прошлое. Это ощущение быстро прошло, и я вернул реликвию Кириакосу.
-           -Пожалуй ты прав, Кириакос. Что-то в этом есть.
Мы договорились встретиться на следующий день.
-           Поедем в Тродос - сказал Кириакос. – Садись в машину, я тебя подвезу к дому.
-           -Пожалуй, я пройдусь пешком. Еще не так жарко, хочу посмотреть окресности.
Я опять поднялся на холм. Море было гладкое, серебристо-голубого цвета. Вдоль побережья вытянулись, параллельно Декелья-роад, отели. Белоснежные буруны от водных вспенивали морскую гладь, оставляя на его поверхности следы, словно метеориты в ночном небе. Справа находился порт, а дальше  виднелись размытые морским воздухом пальмы Фуникудеса – набережной Ларнаки, всегда заполненной отдыхающими. Правее Ларнаки возвышались холмы, а дальше – горы. Там, вдали от моря, воздух был прозрачным, и солнце переливалось изумрудными лучиками на тонких ниточках еще не растаявшего снега на вершине Тродоса. Чуть правее виднелся Олимпус, самая высокая гора на Кипре (около 2000 метров), который оставался еще заснеженным. Внизу – теплое ласковое море, +25 градусов, а на западе, в сорока километрах, в тени кедров и хвои - прохлада и запах талого снега. Воздух прозрачный, не такой вязкий, как на побережье, насыщенный ароматом цветущих кустарников, деревьев и запахом моря. В горах, в этой бодрящей прохладе, хвоя разливает свой аромат, вызывая ощущуения знакомого с детства запаха соснового леса и талого снега, с голубыми и белыми подснежниками на проталинах, прогретых скупым солнцем. На севере виднеются тускло-желтые холмы – там турки.
Утром следующего дня приехал Кириакос со своим  отцом и незнакомым киприотом.
-           Калимера, Валентин.
-           -Калимера, Константинос, калимера Кириакос.
-           -Знакомся, это наш друг Христофиас.
Мы поздоровались. Христофиас знал русский, все понимал, сносно говорил, хотя иногда забывая отдельные слова. Он тут же повторял их на кипрском, и Кириакос, смеясь, произносил это слово на русском. 
-    Сейчас мы поедем в горы. Христофиас хорошо знает эти места – он родился в горной Спилии.
Через час мы были на месте. На специально оборудованной площадке  было все, чтобы приятно провести время - повеселиться детям, вкусно выпить и закусить. Не успел я вдохнуть прохладный, ароматный воздух, как мои знакомые уже извлекали из большого пластмассового ящика, установленного в кузове пикапа «Мицубиси L-200», пакеты с мясом, зеленью, свежий теплый хлеб и, конечно, зиванию. Что касается приготовления еды, то киприоты – большие мастера усладить желудок пищей. Константинос и Христофиас ловко разожгли угли в большм мангале, расчитанном на большую компанию, поставили раздвижные столик и стулья.
-      Ну как тебе тут нравится? – спрсил Кириакос. – Таких площадок много вокруг Тродоса, люди приезжают сюда отдохнуть. Вода здесь вкусная. Вот, попробуй.
Я взял наполненный из крана стакан и сделал глоток. Вода была холодная, а ее вкус напоминал родниковую – чистую и прозрачную, - которую пил дома, на окраине леса, где протекала небольшая речка. Пока мы ходили по склону холма, покрытого плотной снежной  коркой,  к воздуху, пропитанному хвоей, примешался дымок от мангала, на котором доходили куски баранины. Мы спустились с холма. Белая бумажная скартеть стала цветной от помидоров, огурцов, сладкого перца, свежего лука, кинзы, уропа и еще каких-то овощей, маслин, сыра, лимонов. Все это было перемешано в салате, заправленном оливковым маслом. Золотисто-коричневые куски баранины, говядины и курицы были сняты с шампуров и находились в отдельных тарелках. Домашняя зивания была разлита по стаканчикам (200 грамм), и отец Кириакоса поднял чарку.
-           -Выпьем за нашего русского друга.
Я был обескуражен таким проявлением внимания к моей персоне, но промолчал, зная, что слово старшего – этот закон (такое же я ощущал во время посещения моих друзей в Грузии еще в советские времена). Киприоты красиво кушают, и это заражает тебя неким подобием ритуала, когда ты начинаешь получать удовольствие не столько от еды, сколько от последующего состояния организма, котрорый, вместо интенсивной работы желудка по перевариванию вкусной пищи, начинает, вопреки физиологической природе, интенсивно подавать кровь в мозг, который стимулирует свободные размышления о сути и бренности текущей жизни. После очередной чарки вкусной зивании (сравнение, к которому прибегают наши соотечественники, неудачное, так как этот крепкий напиток отличается своебразным воздействием на мозг, избирательно выбирая те извилины, которые делают общение открытым, но не пьяным)
-           Как тебе нравитьтся наша зивания? Водка, наверно, вкуснее?
-           -Я бы не сказал. В России хороша водка. На Кипре – зивания. Все зависит от того, кто и зачем это употребляет.
Мой ответ понравился Христофиасу, и он сказал
-           Я чувствую, что тебе нравятся Кипр и киприоты. Ты отличаешься от тех русских,которые здесь живут.  Ничего плохого в этом нет. Мы их уважаем – ведь мы единоверцы! Но ты другой – может быть потому, что понял нашу  душу. Бог создал этот остров, расположенный рядом с ушедшей на дно Атлантидой. Отец рассказал одну историю, которая переходит из поколения в поколение, и даже где-то упоминается в исторических книгах. Это произошло пятьсот лет назад, когда Кипр захватили турки. Обычно такие места на пересечении торговых путей, да еще небольшие по размерам, размываются. Киприоты, потомки эллинов, сохранили свою самобытность, и благословенная наша земля навсегда привязала нас к этому острову, как пуповина, которую нельзя оторвать от матери. Пока мы связаны этой пуповиной с нашей матерью – нашей родиной – мы остаемся ее частью. Разорви ее – и мы растворимся в многомиллиардной массе людей, населяющих континенты и острова. Так вот, в один из жарких летних дней на остров приехах турецкий хан со своей женой. Он знал об острове любви, его красоте и неповторимости. В те далекие времена осров был зеленый от обильной растительности и горы юыли покрыты вековыми кедрами. Даже на вершине Тродоса они гордо стояли, обдуваемые холодными ветрами с анатолийских вершин, покрытых снегом, утопя в белоснежном покрывале. едалеко от этого места, где мы отдыхаем, протекает горная река, возле которой расположилось горное селение. Остановившись, они попросили у хозяйки дома воды. Киприотка зачерпнула прозрачную жидкость в сосуд и передала его хану. Каково было удивление его жены, когда она узнала свой серебрянный ковш, выскользнувший из рук, когда она брала воду в горном ручье, который протекал рядом с их дворцом в анатолийских горах.
-           -Как попал к вам это ковшик? – спросила она хозяйку дома. – На нем выгравирован мой талисман.
-           -Также, как и сейчас. Я набирала воду в глиняной кувшин бронзовым черпаком и вдруг увидела, что по дну передвигается что-то серебристое. Я успела его остановить черпаком и затем достала из ручья. Так мы и пользуемся им вот уже десять лет. з дальнейшего разговора жены хана и киприотки явствовало,  что прошло как раз десять лет после того, как она уронила свой серебрянный черпак. Хан попросил продать семейную реликвию, но киприотка отказалась, вернув его жене хана.
-           -Бог дал, а я его возвращаю Вам.
ан щедро одарил хозяку золотыми монетами, и турки поехали дальше.
После всего, что я узнал и прочувствовал за эти два дня, и что противоречило здравому смыслу и логике,  я поверил, что это могло произойти на этом острове по названию Кипр. А почему-бы и не поверить? Ведь не зря говорят, что если на острове жили и Боги, и Афродита, и Зенон, то эта земля чем-то их очаровала.  

Ларнака 2005 г.