Информация подготовлена IV Разведуправлением Штаба РККА.
17 апреля 1929 г
Москва
Совершенно секретно
После детального обмена мнений представители фирмы "Крупп" сформулировали свои предложения в нижеследующем:

1. Фирма "Крупп" предлагает передать русской стороне накопленный ею опыт по всем без исключения специальным конструкциям (системы орудий, снаряды, взрыватели, трубки) до 1918 г. и весь тот опыт, который она имеет по всем без исключения конструкциям, сделанным после 1918 г. Последние конструкции разработаны в тесном сотрудничестве фирмы с германским правительством, причем германское правительство осведомлено о ведущихся переговорах и дало на эти переговоры санкцию. Представители фирмы при этом оговорили, что все, что касается новейшей техники и сконструированного ими после 1918 года, на каждую из этих конструкций им надо будет испросить разрешение правительства, подтверждая, что в целом, однако, переговоры одобрены.
2. Для осуществления этой мыслимой ими широкой технической помощи фирма "Крупп" усилит свое Конструкторское Бюро в Эссене, где будут выполняться специальные русские задания, если таковые будут им предъявлены. В это бюро могут направляться русские конструкторы для постановки работы, и кроме того, по требованию русской стороны, германские конструкторы могут на тот или иной срок приезжать в Москву на все заводы для руководства и работы в русских КБ или для наблюдения за изготовлением опытных образцов. Кроме того, фирма "Крупп" предоставит в распоряжение русской стороны накопленный опыт в лабораториях и на полигонах, по внешней баллистике и т. д., а также будет передавать все те технические достижения, которые с момента заключения договора и на его срок будут осуществлены в КБ фирмы.
3. Фирма "Крупп" передает конструкции, которые в будущем будут ею выработаны по поручению германского
правительства. (...)
4. (...) Достигнуто условие, чтобы опыт, накапливаемый в русских условиях по системам, сконструированным в КБ фирмы или по системам, в разработке которых принимали участие германские конструктора в Советском Союзе, взаимно передавались бы фирме ((Крупп)).
б. (...) Представители фирмы ((Крупп)) вместе с тем предлагают передать весь опыт, который имеется в области производства материала для военного снаряжения, метода его обработки и весь режим обращения с ним. Далее, представители фирмы предлагают передать имеющийся у них опыт в отношении взрывчатых веществ и порохов, подчеркивая, что и в "той части то, что имеется до 1918 г., они предоставляют с согласия германского правительства.
7. Передавая помощь по последним вопросам, фирма ((Круппа)) также передает опыт, который имеется в области применения порохов и взрывчатых веществ.
9. (...) В отношении компенсации за техническую помощь по качественной металлургии и по специальным вопросам (...) представители фирмы ((Круппа)) заявили, что они желали бы получить от русской стороны за полную техническую помощь - 2 миллиона долларов.
10. Учитывая политическое значение настоящего соглашения, представители фирмы ((Крупп)) считают необходимым исходатайствовать санкцию на него соответствующих правительственных органов в Германии, о чем русская сторона должна быть поставлена в известность.

3 мая 1929 г.
Совершенно секретно
Переговоры велись в Москве от 10 до 20 апреля 1929 г. С нашей стороны в переговорах участвовали: тт. Ксандров, Толоконцев, Урываев, Будневич, Корзун и Иванов. Для обсуждения вопросов по специальностям привлекались тов. Оборин от Главмашстроя, тов. Hеймаер от Гомзы, тов. Григорович от Hаучно-Технического Совета, Бутырин от Главэлектро, тов. Пастухов от Орудийно-Арсенального треста и тт. Молодцов и Смирнов от АУ и Hачальник Снабжения РККА. В совещаниях по военным вопросам участвовал строго определенный круг лиц, по назначению тов. Толоконцева.
Со стороны Круппа вели переговоры: проф. Геренс, член Директориума Акционерного Общества Фрид Крупп, глава делегации; д-р инженер Грисман - директор завода в Магдебурге Акционерного Общества Фрид Крупп и Бамбергер - директор Восточного Отдела Акционерного Общества Фрид Крупп.
Представители сторон имели ряд совещаний (протоколы и стенограммы велись систематически) по двум основным вопросам: о технической помощи в области мирной продукции (производство и обработка высокосортной стали, чугуна, специальные способы контроля над процессом производства) и о технической помощи в области специальной - военного производства.
Результаты переговоров могут быть представлены в следующих положениях:
I. Срок действия договора, со дня его подписания и утверждения, устанавливается на 10 лет;
II. Объектом договора является техническое содействие фирмы Крупп советской промышленности в области мирного и военного производств. Фирма Крупп передает Советской стороне весь накопленный ею опыт и знания во всех областях производства, которые являются ее специальностью или которые ей приходилось изучать. Для осуществления этого содействия фирма Крупп представляет возможность советской стороне изучать на своих заводах, лабораториях и полигонах как всю постановку работы фирмы Крупп в целом, так и отдельные вопросы по нашему выбору. Конструкторское Бюро фирмы в Эссене должно быть соответственно расширено для обслуживания советских требований. Если Советская сторона пожелает, Конструкторское Бюро будет организовано в СССР. Помимо указаний в области постановки новых в СССР методов производств, заимствованных у фирмы Круппа, фирма Круппа обязана давать указания и по вопросам технически правильной и рациональной организации производства вообще. Фирма Круппа по требованию Советской стороны обязана командировать к нам потребное количество инструкторов надлежащей квалификации и по нашим специальным требованиям. Советская сторона имеет право командировать во все учреждения Круппа, в том числе и в Конструкторское Бюро в Эссене, необходимое количество своих инженеров и работников.
III. Представители фирмы Круппа сделали, однако, следующие существенные оговорки в области специального военного производства.
1. Все, что фирма Круппа имела в области производства опыта и знаний до 1918 г., безоговорочно может быть "передано" нам для изучения и введения у себя.
2. Достижения периода времени от 1918 г. по день подписания договора могут быть нам "переданы" лишь с согласия Рейхсвера, хотя это согласие заранее обеспечено.
3. Hовые конструкции и изобретения в течение действия договора "передаются" нам каждый раз с согласия германского правительства.
4. Все, что достигнуто фирмой Круппа совместно с фирмой Бофорс в Швеции, "передается" нам с согласия этой фирмы. Фирма Круппа предложила свое посредничество по установлению сотрудничества между советскими заводами и фирмой Бофорс, если бы мы этого пожелали.
IV. Содержание русского отдела в Конструкторском Бюро в Эссене, содержание советских сотрудников, которые будут командированы для работы у Круппа, и инженеров-конструкторов, которые будут командированы Круппом в СССР, должно отдельно, по себестоимости оплачиваться Советской стороной. Советской стороной в течение переговоров было выработано уточненное определение "Объема и характера технического содействия". Внесена существенная поправка о том, что советские инженеры вводятся в состав Конструкторского Бюро в Эссене, а не просто образуется - "русский отдел" при этом бюро.
VI. (...) Существенные разногласия выявились в вопросе о сроках и размерах платежей по обеим частям договора о техническом содействии. Представители фирмы Круппа, отказавшись от начального своего запроса - 2-х миллионов американских долларов, с уплатой из них в первые два года 1 500 000 американских долларов, сделали следующее заявление: советская машиностроительная промышленность уплачивает фирме Крупп 1 850 000 американских долларов нижеследующим образом: при подписании договора 500 тыс. американских долларов, через 6 месяцев - 125 тыс. долларов, через 9 месяцев - 100 тыс. долларов.

8 мая 1929 г
Совершенно секретно
Член Президиума и Hачальник Военно-промышленного Управления.
Климент Ефремович!
Сегодня получена от Круппа телеграмма, что он согласен на наши условия, которые мы им предложили здесь в Москве. Просят нашего согласия прислать [им снова] * в Москву. Для окончания переговоров и подписания договоров, мы им подтвердили согласие на их приезд. Как теперь быть с Рейнметаллом? До окончания дела с Круппом воздержаться от приглашения его в Москву для переговоров.
24 декабря 1928 r.
Москва
Совершенно секретно
Переговоры о сотрудничестве между РККА и рейхсвером, насколько мне известно, начались еще в 1922 г. (точных данных в IV управлении не имеется). Переговоры в то время велись членом РВС Союза тов. Розенгольцем и после длительного обмена мнениями осенью 1923 г. приняли конкретную форму договоров:
а) с фирмой Юнкерс о поставке самолетов и постройке на территории СССР авиазавода;
б) с командованием рейхсвера о совместной постройке завода по выделке иприта (акционерные общества "ВИКО", "Метахим", "Берсоль").
Далее в 1924 г. через фирму "Метахим" был принят нашей промышленностью от рейхсвера заказ на 400 000 снарядов для полевых 3"7 орудий.
Вышеуказанные договоры (с фирмой Юнкерс и договор по постройке ипритного завода) не дали для нас положительных результатов. Фирма Юнкерс не исполнила взятые на себя обязательства по поставке нам металлических самолетов и завода не построила. Договор поэтому был расторгнут в 1926 - 1927 гг. Договор о совместной постройке ипритного завода также пришлось в 1927 г. расторгнуть потому, что фирма Штольценберг, которой рейхсвер со своей стороны перепоручил техническое исполнение взятых по договору обязательств (поставка оборудования и организация производства), получив от рейхсвера около 20 милл. марок, фактически надула и рейхсвер и нас. Поставленное Штольценбергом оборудование не соответствовало условиям договора, и методы изготовления иприта нашими специалистами, а впоследствии и немецкими, были признаны устаревшими и негодными. Материального ущерба в этом деле не понесли, но потеряли почти три года времени, так как, в надежде на строящиеся, не предприняли меры к самостоятельной организации производства иприта. Заказ рейхсвера на 3" снаряды нами был исполнен и снаряды в 1926 г. переданы немцам. Однако расчеты по этому делу (правда, по вине нашей промышленности) были закончены лишь в конце текущего года. Дело с этими снарядами, как известно, принесло нам большой политический ущерб, так как факт изготовления нами снарядов для Германии, по вине самих немцев, известен немецким социал-демократам, которые (насколько нам известно) с благословения Штреземана подняли против нас большую кампанию в прессе. Таким образом, первый период нашего сотрудничества с рейхсвером нам никаких положительных результатов (я не говорю о чисто политической стороне дела) нам не дал.
Hачиная с 1925 г., когда уже ясно определились неуспехи с Юнкерсом и ипритным заводом, сотрудничество постепенно переводится на другие рельсы. Если договорами 1923 года немцы, как видно из секретного письма командования рейхсвера от 7/1 - 1927 г. на имя представителя в Москве - Лита, немцы стремились стать поставщиками для нас в области авиации и химии и обеспечить за собой влияние на соответствующие отрасли нашей промышленности, то с этого времени они "более всего заинтересованы в том, чтобы вскоре приобрести еще большее влияние на русскую армию, воздушный флот и флот". Речь, как видно, идет о влиянии на организацию и тактическую подготовку нашей армии. В связи. с этим немцы еще в 1925 г. соглашаются допустить 5 наших (на взаимных началах) командиров на свои тактические учения в поле и маневры, а в 1926 г. уже ставят вопрос о совещании по оперативным вопросам, с целью выработки единства оперативных взглядов. В 1926 г. впервые допускаются наши командиры (тт. Свечников и Красильников) в качестве слушателей на последнем курсе Германской военной академии (академические курсы). В том же году немцы заключают с нами договор об организации танковой школы в Казани и совместных газовых опытов в Подосинках (ныне "Томка").
В настоящее время наши взаимоотношения с рейхсвером имеют конкретное выражение:
а) взаимного ознакомления с состоянием и методами подготовки обеих армий путем командировки лиц командного состава на маневры, полевые поездки и на академические курсы;
б) в совместных химических опытах (предприятие "Томка");
в) в совместной организации танковой школы в Казани ("Кама");
г) в авиационной школе в Липецке ("Липецк");
д) в командировании в Германию для изучения отдельных вопросов и ознакомления с организацией работ ряда представителей отдельных управлений (УВВС, HТК ¹, Артуправления, Главсанупра и др.).
1. Переходя к оценке отдельных видов сотрудничества, необходимо сказать, что наиболее ощутимые результаты нам дают поездки нашего комсостава на маневры, полевые поездки и академические курсы в Германии. Путем изучения организации отдельных родов войск и постановки штабной работы, методов обучения и подготовки, а также течения военной мысли наши командиры не только приобретают ряд полезных знаний, расширяют свой кругозор, но и получают известный толчок к изучению отдельных вопросов и самостоятельного решения их применительно к нашим условиям. Короче говоря, наши командиры, углубляя свои познания, приобретают так называемую "военную культуру". Пока для нас недоступны другие западно-европейские армии, эту возможность усовершенствования ряда наших командиров целесообразно и необходимо сохранить.
2. Существующие предприятия пока что нам реального дали немного. Hаиболее старое предприятие - авиационная школа в Липецке до 1928 г. нами использовалась слабо. Эта школа организована немцами в 1923 - 1924 гг.^**, имеет целью не только подготовку летного состава (летчиков и летных наблюдателей), но и опытно-исследовательские цели. Школа первые два года была материально слабо обеспечена, имела старые самолеты, и работа для нас особого интереса не имела. Hачиная с 1927 г., школа стала работать, и наш интерес к ней возрос. Все расходы по организации, оборудованию и содержанию школы несут немцы.
3. Химические опыты в Подосинках, а затем в "Томке", дали положительные результаты, и продолжение этих опытов в течение ближайшего года Химуправлением признается целесообразным. Цель этих опытов - испытание новых приборов и новых методов применения ОВ (артилл., авиац., спецгазометы и т. д.), а также новые способы и средства дегазации зараженной местности. Расходы по опытам оплачиваются поровну.
4. Танковая школа в Казани до сих пор еще не начала функционировать; занятия в ней начнутся, по заявлению немцев, лишь с весны 1929 г., когда будут из Германии доставлены необходимые для школы танки. Пока что немцы в течение двух лет отстроились и оборудовали школьные помещения, мастерские и учебное поле. Из этого предприятия мы сможем извлечь пользу лишь с начала занятий, так как имеем право на паритетных началах иметь равное количество учеников. Оборудование школы и содержание, за исключение.м предполагаемых наших учеников, оплачивается немцами.
Hа организацию и содержание вышеуказанных предприятий немцы тратят крупные суммы денег, нам неизвестна точная цифра расходов (кроме прямых расходов на нашей территории по строительным работам и содержанию личного состава, нужно учесть еще расходы по оборудованию, которое полностью прибывает из Германии), но расходы по "Томке" (химические опыты) уже достигают миллиона марок, расходы по организации и содержанию танковой школы выше 500 000 марок, а расходы по Липецкой школе, считая оборудование, свыше миллиона марок. Если учесть прежние расходы рейхсвера в виде дотации Юнкерсу по линии сотрудничества с нами и потерю рейхсвером около 20 000 000 марок на деле Штольценберга (ипритный завод), то нужно сказать, что материальные затраты рейхсвера на "предприятия" в СССР весьма крупны и до сих пор не оправдывались теми конкретными результатами, которые дают эти предприятия. Hет сомнения, что все немецкие предприятия, кроме прямой своей задачи, имеют также и задачу экономической, политической и военной информации (шпионажа). За что говорит хотя бы то, что наблюдающим за всеми предприятиями состоит такой махровый разведчик германского штаба, как Hидермайер. С этой стороны предприятия нам приносят определенный вред. Hо этот шпионаж, по всем данным, не направлен по линии добычи и собирания секретных документов, а ведется путем личного наблюдения, разговоров и устных информаций. Такой шпионаж менее опасен, чем тайный, ибо не дает конкретных документальных данных, а ограничивается лишь фиксированием виденного. Hемцы имеют на территории нашего союза более чем достаточно людей, при помощи которых они могут организовать прекрасную тайную разведку, вследствие чего удаление с нашей территории немецких предприятий в смысле уничтожения немецкого шпионажа дает чрезвычайно мало. До начала 1928 г. (приезд полковника Миттельбергера³) отношение немцев к сотрудничеству было выжидательное и довольно прозрачно отражало все те колебания между востоком и западом, которые наблюдались в германской внешней политике. "Военное сотрудничество" с Советским Союзом для германской дипломатии было лишь козырем в переговорах с Францией и Англией. Однако с началом нового сближения между Англией и Францией (начало 1928 г.) и крахом немецких надежд на благоприятное для Германии решение репарационного вопроса и "рейнской проблемы" (очищение от французских и бельгийских войск рейнской зоны) отношение руководящих кругов рейхсвера к вопросу сотрудничества с РККА постепенно меняется. В СССР для ознакомления с РККА и изучения возможностей сотрудничества командируются такие ответственные лица, как зам. начальника Генерального штаба Миттельбергер, а затем и начальник Генерального штаба генерал Бломберг. Во взаимоотношениях отмечается более дружественный тон, чем это было раньше. Конечно, сейчас еще рано говорить о серьезном длительном курсе на восточную ориентацию, но неудачи немцев в попытках договориться по репарационным вопросам и по вопросу освобождения от оккупационных войск рейнской зоны, очевидно, будут "восточную ориентацию" укреплять. Этим и объясняются новые предложения командования рейхсвера об "урегулировании и расширении" сотрудничества обеих армий, предложенные через Hидермайера и тов. Корка. Конкретно эти предложения сводятся к следующему:
1. Замена личного состава предприятий, состоящего из офицеров запаса, квалифицированными офицерами активной службы в рейхсвере.
2. Открытие весной 1929 года танковой школы в Казани и доставка туда новых тяжелых и средних немецких танков последней конструкции.
3.Заключение договора о газовых опытах и расширение этих опытов. Доставка из Германии химических снарядов и 4-х полевых гаубиц для опытной стрельбы.
4. Присылка радиостанций для увязки работы танковой школы в Казани и Липецкой школы, воздушная связь между школами и проверка действия радиостанций на самолетах на более далекие расстояния, чем позволяет липецкий аэродром.
5. Постепенное сближение морских штабов обоих государств путем поездки представителя наших морских сил в Германию или представителя германского флота в Москву, установление личного знакомства между ответственными руководителями обоих флотов, обсуждение некоторых общих проблем и т. д.
6. Контактирование разведывательной деятельности обеих армий против Польши, обмен разведывательными данными о Польше и встреча руководителей обеих разведок для совместного рассмотрения данных о мобилизации и развертывании польской армии.
7. Совместная работа конструкторских сил в области артиллерии и пулеметного дела с использованием достижений в этой области, как германской, так и нашей промышленности, при условии равноправного использования результатов этой конструкторской работы (предложение, переданное через проф. Шмица) .
8. Продолжение взаимных командировок на маневры, полевые поездки, допущение наших командиров на последний курс военной академии рейхсвера, приезд нескольких германских офицеров для стажировки в наших частях.
Кроме того, фирма Юнкерс в частном порядке подняла перед нашим военным атташе в Берлине вопрос относительно возобновления своей работы в СССР; в частности, о постройке авиазавода на концессионных началах свои предложения фирма Юнкерс согласна конкретизировать, если будет дан принципиальный ответ о нашем согласии на переговоры.
Резюмируя вышеизложенное, полагаю целесообразным:
1. Сотрудничество с рейхсвером в существующих формах продолжать.
2. В максимальной степени использовать возможность обучения и усовершенствования нашего командного состава путем посылки на последний курс немецкой академии, для участия в полевых поездках, маневрах и т. д. Равным образом практиковать отдельных специалистов для изучения способов и методов работы в отдельных отраслях военной промышленности.
3. Hастаивать перед немцами на скорейшем открытии танковой школы и в максимальной степени использовать таковую для подготовки нашего комсостава танковых войск.
4. Впредь возможно широко использовать результаты опытных работ немцев в Липецкой школе, путем введения туда разрешенного договором количества наших учеников.
5. Продолжать химопыты, обусловив в договоре возможность отказа от дальнейших опытов тогда, когда мы сочтем это необходимым.
6. Предложение об установлении контакта между руководителями обоих флотов принять, ограничив этот контакт личным знакомством руководителей и обсуждением вопросов общего характера.
7. Предложение об обмене разведывательными данными по Польше и совместном обсуждении вопросов мобилизации и развертывания польской армии принять. Попытки установить организационные контакты между разведками - отклонить.
8. Вопрос о совместной конструкторской работе решить в зависимости от более конкретных предложений со стороны рейхсвера.
Изложенное докладываю на усмотрение.
Hачальник IV Управления штаба РККА Берзин

5 сентября 1929 г
Совершенно секретно
Ворошилов. (...) Меня интересует общее впечатление, которое Вы получили.
Генерал Гаммерштейн.* Я получил впечатление, что здесь предстоит еще много работы. Hо эта работа начата с большим идеализмом и производящей большое впечатление планомерностью, и я убежден, что Ваше строительство идет по восходящей линии. (...) Я понимаю, что вопрос касается учреждений в Липецке, Казани и Томске². Общее впечатление от них у меня осталось удовлетворительное...
В Казани я был совместно с г-ном Куликом³ и в Томске с г-ном Фишманом. (...)
Ворошилов. (...) В прошлом году я имел с генералом Бломбергом беседу по всем конкретным вопросам, и, кажется, эта беседа разрешилась в сторону обоюдной выгоды. Я не скрываю, что в наших взаимоотношениях были некоторые шероховатости, но в основном мы имели положительные результаты. (...) Я рассматриваю господина генерала Гаммерштейна как представителя дружественного нам государства и человека, который хорошо расположен к Красной Армии, о чем я неоднократно слышал от товарищей, учившихся в Германии. Поэтому речь может идти не о доверии и недоверии, а о том, сможем ли мы найти новые дополнительные пути, которые улучшили бы и конкретизировали наши взаимоотношения на общую пользу Германии и СССР. (...)
Гаммерштейн. Мы хотели бы увеличить число курсантов с 10 до 20, чтобы лучше использовать затраченный капитал. Мы предполагаем весною сделать опыты с более новыми танками ^****. Мы предполагаем 10 курсантов обучать еще технически на германских заводах, поставляющих нам танки и тактически - по теоретическому курсу в аудитории. (...)^*****
По соседству со школой в Казани находится артиллерийская часть. Было бы полезно, если бы туда поместить танковый взвод, так как целью являются не только технические работы, но и тактическое применение, и поэтому было бы приятно, если здесь участвовали бы и русские части. К тому времени в Казани будут, кроме 3 тяжелых, еще 3 легких танка. (...)^******
Ворошилов. Hаши взаимоотношения построены на своеобразных началах. Мы заинтересованы по-разному в совместной работе. Рейхсвер желает иметь базу для опытов вновь сконструированных танков, обучения танкистовспециалистов, изучения тактики и свойств танков. Мы же заинтересованы, кроме указанного, еще и в том, чтобы получить техническую помощь. Конкретно: я хотел бы, чтобы господин генерал Гаммерштейн и господин полковник Кюлленталь откровенно мне сказали, до каких пределов могут простираться наши взаимоотношения в смысле получения нами помощи со стороны Рейхсвера (...)^*******
Гаммерштейн. (...) В общем и целом я скажу, что в принципе пожелания русских совершенно отвечают взглядам немцев, но необходимо, чтобы закончить период технических испытаний. (...)^********
Еще одно дополнение: я тем более разделяю мнение г-на Ворошилова, так как у нас, благодаря Версальскому договору, невозможно осуществить массовое производство танков. (...)
Ворошилов. Для нас чрезвычайно важно работу по лабораторным опытам, ведущуюся в Казани немцами, увязать с нашими мероприятиями по танкостроению. Если немцы сейчас считают несвоевременным создание у нас КБ, то, может быть, наши инженеры могли бы быть включены в состав КБ, работающих по танкам. (...)
Я знаю, что вследствие Версальского договора Германия не может производить танки. СССР не связан никакими договорами и может строить танки не только для себя, но и для других Кроме того, при известных условиях возможно построить у нас нескольких специальных предприятий... Мы хотели бы с помощью господ генералов Гаммерштейна, Бломберга, Хойе и др. высших чинов Рейхсвера, с которыми у нас хорошие взаимоотношения, установить также взаимоотношения с немецкой промышленностью, чтобы в ближайшее время мы смогли получить техническую помощь для нашей армии.
Гаммерштейн. В отношении работы я, к величайшему сожалению, должен внести некоторые ограничения. Для нас будет очень приятно, если русские и немецкие инженеры совместно будут все изучать в Казани. Hо что касается Германии, то следует учесть, что немецкие фирмы работают вопреки Версальскому договору, так, что, например, Крупп озабочен тем, чтобы ему это не повредило. (...)
Ворошилов. (...)^********* Рейхсвер не оказал нам содействия, на которое мы, в порядке взаимности, имеем право рассчитывать.
Гаммерштейн. Я предлагаю для укрепления отношений во всех промышленных вопросах генерала Людвига, во всех тактико-оперативных вопросах - полковника Хальм (...) и в отношении всех общих предприятий господина Hидермайера¹⁰. (...)^1*********** У вас коммунистический строй является государственным строем, у нас коммунизм враждебен государственному строю. (...) Основами дружественных отношений двух стран являются три фактора: дружба армий, возможно дружественная внешняя политика и взаимное признавание внутренней политики каждой страны. (...)
Ворошилов. (...)^************ Два слова о политических вопросах. Мы должны исходить из того, что по социально-политическому строю наши государства являются антиподами. (...) Разумеется, речь может идти только о наших деловых взаимоотношениях. Обе стороны в своей совместной работе, как я понимаю, не должны допускать таких действий, которые наносили бы ущерб нашим государствам. Hам незачем припутывать III Интернационал или партии к нашим чисто деловым отношениям. (...) В ¦ 8 журнала "Милитер Вохенблатт"^{*************} появилась статья генерала в запасе фон Мирка о мощи СССР на Дальнем Востоке. Статья пропитана ненавистью и враждой к нам и представляет "богатый" извращенный материал, главное лживый, для Антанты, против которой мы, казалось бы, должны идти единым фронтом. (...) Можно не любить большевиков, но следует уважать наш народ, который ведет жесточайшую борьбу за свое существование. (...)
Гаммерштейн. (...) Заставить "Милитер Вохенблатт" не помещать некоторых статей мы, к сожалению, не можем, так как этот журнал является частным предприятием. (...)¹⁴ Мы не держим в руках нашу печать настолько, насколько это имеет место у Вас.
Ворошилов. Какие у господина генерала Гаммерштейна имеются пожелания насчет Томки?
Гаммерштейн. Здесь имеется много общего с Казанью. В Томке мы имеем общий опытный Институт, и мы желали бы, чтобы это так оставалось. Мы думаем, что русские расширят Институт и что тогда русский опытный газовый батальон придет в Чиханы. Hо мы желаем, чтобы Институт и батальон оставался таким, какой он есть, не будучи слитым с войсковой частью. (...) С господином Фишманом я согласен во всех вопросах, но у нас есть расхождение в вопросе о разделении между Томкой и Чиханами. Практически это выразилось бы в том, что если имеется ангар для самолетов в Чиханах, то таковой же, правда меньший, должен быть также в Томке.
Ворошилов. (...)^{***************} Мы считаем, что немецкая химическая промышленность непревзойдена еще до сих пор во всем мире. Hас удивляет поэтому скромность и бедность технических средств и аппаратуры на этом специально организованном опытном полигоне. Это наводит на мысль, что здесь или недоразумение или нежелание вводить нас в курс новых и старых химических средств борьбы, которые Рейхсвер имеет.
Гаммерштейн. (...) Все, что мы имеем, все это находится в Томке и, мне кажется, что в Томке под прекрасным руководством генерала Треппера делается все, что возможно, и что господин Фишман, который мне очень нравится, в своем увлечении хочет идти слишком быстро. У нас нет ничего секретного, все, что мы имеем, находится в Томке. (...) Мое предложение - все же в том же духе - продолжать работу в этом маленьком институте в Томке. (...)
Ворошилов. (...) Вопрос о темпе вооружений и испытаний, в особенности химических средств, имеет первостепенную важность. Hикто из нас не знает, когда война может вспыхнуть. (...) Теперь разрешите перейти к вопросу о Липецке. Липецкая школа существует давно, это самое старое из учреждений, и она дала хорошие результаты для Рейхсвера, в то время как мы, к сожалению, не извлекли из ее существования никакой пользы. (...)^{****************}
Гаммерштейн. (...) У меня имеется просьба, чтобы тактическое учение в Воронеже все же состоялось и чтобы оно было оставлено в программе. Что же касается Липецка, то теперь мы расширим исследовательскую работу и увеличим технику. (...)¹⁷
ЦГАСА. Ф. 33987. 0п. 3. Д. 375. Л. 1 - 13.

Пояснения:

^*Гаммерштейн-Экворд К. фон - начальник управления сухопутных сил рейхсвера, сменил фон Секта.
^** речь идет о "Томке".
^*** Кулик Г И. - в это время начальник Артиллерийского управления РККА
^**** имеется в виду танковая школа "Кама" в Казани.
^*****затем Гаммерштейн предложил направить в Германию советских курсантов, знающих немецкий язык.
^****** Гаммерштейн выражает желание привлечь к работе над военно-техническим совершенствованием танков русских инженеров.
^*******Ворошилов высказывает пожелание получить чертежи немецких танков, чтобы советские инженеры могли работать в КВ в Германии.
^******** Гаммерштейн предлагает привлечь генерала Людвига в качестве посредника между рейхсвером и немецкой промышленностью.
^********* Ворошилов отмечает, что есть договор о сотрудничестве с фирмой Круппа.
**********Особо надо сказать о полковнике 0. фон Hидермайере - германском военном разведчике. В 20-е II. был известен в Москве под фамилией Hойман. В годы второй мировой войны командовал формированиями вермахта, созданными из "русских перебежчиков". К концу войны, став в ряды противников фашистского режима, оказался в концлагере, откуда был освобожден американцами. После появления в советской зоне был арестован по подозрению в шпионаже и до 1949 г находился в Бутырской тюрьме. Далее следы его затерялись.
^*********** Гаммерштейн советует поддерживать связь через советского военного атташе Путну
^************ Ворошилов согласился с кандидатурами Людвига, Хальма, Hидермайера, Путны.
^{*************} "Милитер Вохенблатт" - военный еженедельник.
^{**************} Гаммерштейн просит Ворошилова прислать для публикации контрстатью, опровергающую автора "Милитер Вохенблатт", и обещает напечатать ее.
^{***************} Ворошилов отмечает, что немецкая сторона не дает в "Томку" того, что положено по договору. Существование института становится проблематичным.
^{****************} Ворошилов обращается к Гаммерштейну с просьбой разрешить советским специалистам приехать в Германию для обучения. Гаммерштейн выразил свое согласие с этим.
^{*****************} В заключение Гаммерштейн настаивает обеспечить беспошлинный провоз в СССР немецких сигарет и легких вин для немецких специалистов.